СТАТЬИ   КНИГИ   БИОГРАФИЯ   ПРОИЗВЕДЕНИЯ   ИЛЛЮСТРАЦИИ   ССЫЛКИ   О САЙТЕ  






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Первые годы женатой жизни

В конце января 1831 года русская армия одиннадцатью колоннами под командованием фельдмаршала И. И. Дибича перешла границы Царства Польского. Этому движению предшествовали важные события. В июле 1830 года во Франции рухнула реставрированная в 1815 году монархия Бурбонов. В августе началась революция в Бельгии. В сентябре Бельгия объявила о своем отложении от Голландии (близкой России по политическим и династическим связям), приняв над собой военное и дипломатическое покровительство Франции. Николай I, считая необходимым исправить случившееся, стал готовиться к войне в Европе. 17 ноября восставшие жители столицы Польши захватили арсенал и дворец наместника, цесаревича Константина (брата Николая); было избрано правительство, которое провозгласило династию Романовых низложенной, Польшу независимой. Войска, готовые выступить на помощь королю Голландии, пришлось повернуть на Варшаву. Конституционные правительства, особенно Париж, понимали, что Польша только их авангард в борьбе с императором России: полонофильские настроения грозили вот-вот перейти в открытую военную поддержку польским выступлениям. Назревала всеевропейская война.

Между тем 11 июля 1831 года события начали разворачиваться внутри России. В расположенных недалеко от Петербурга новгородских военных поселениях восстали расквартированные там батальоны. При соответствующем стечении обстоятельств этот русский бунт грозил перейти в новую пугачевщину. В северных губерниях продолжала свирепствовать холера. Так начинались 30-е годы.

В контраст к этим происшествиям личная жизнь Пушкина открылась счастливейшим и безмятежным периодом жизни в Царском Селе, а потом и в Петербурге. К счастью любящего и горячо любимого мужа прелестной жены вскоре присоединилось счастье отцовства. Жена имела ослепительный успех в обществе, положение поэта при дворе казалось прочным, нехватка денег не выходила пока за обычные рамки. Превратиться как по волшебству золотой рыбки из тихой московской барышни в жену первого поэта России и первую красавицу "роскошной, царственной Невы" было трудным испытанием само по себе. Но этого мало. Наталья Николаевна стала и самовластной хозяйкой большого дома - без денег, с ненадежными слугами, болеющими детьми, вечно или после родов, или в ожидании ребенка. К тому же избранник ее был, по меньшей мере, необычным человеком. Его хватало на то, чтобы течь, подобно большой реке, многими рукавами - быть поэтом, и светским человеком, и ученым, и отцом семейства, и карточным игроком. И этого ему еще было мало. Наталье Николаевне приходилось привыкать быть женой всех персонажей, таящихся в ее муже. Семейная жизнь принесла и Пушкину немало новых для него хлопот. Однако они не заслоняли для поэта острые вопросы исторического и общественного характера.

События в Европе глубоко волновали окружение Пушкина и его самого. Он находил, что Россия накануне нового 1812 года. В августе 1831 года он пишет стихотворения "Клеветникам России" и "Бородинская годовщина", в которых высказывает свою точку зрения на русско-польские отношения как на "домашний старый спор" двух народов, связывая при этом сам вопрос о существовании славянства с объединением его вокруг России. Стихотворения не носят следов вражды против отважно сражавшихся поляков; наоборот, поэт подчеркивает, что они

 Не услышат песнь обиды
 От русского певца.

Сказать это в условиях войны было не так легко. Острие обоих стихотворений направлено против политиков и публицистов Франции, "мутителей палат", призывавших к общеевропейской войне против России.

В это время Пушкин принимает назначение придворным историографом; это дает ему возможность широко пользоваться архивами. Он предлагает также издавать под своей редакцией официальную политическую газету, испытывая потребность откликнуться на бурные общественные события. К этой идее потянулись ренегаты всякого рода, в частности бывшие "арзамасцы" Блудов и Уваров. Было получено и разрешение. Однако, увидев, кто хочет принять участие в этой работе, поэт отложил исполнение замысла на неопределенный срок, по существу отказавшись от него. С должностью придворного историка дело обстояло сложнее. Особенности этой службы стали проясняться постепенно, вполне определившись только к 1834 году, когда поэт писал жене: "Я не должен был вступать в службу, и, что еще хуже, опутывать себя денежными обязательствами... Теперь они смотрят на меня как на холопа, с которым можно им поступать как им угодно".

Написано Пушкиным в первые годы женитьбы не так много (но в том числе "Сказка о царе Салтане", "Русалка", "Дубровский"). Видимо, в душе его совершались важные перемены, строилось новое отношение к жизни, к судьбе, которое получит свое воплощение в художественных созданиях второй болдинской осени и последовавших за ней высоких творениях.


В день свадьбы Наталья Ивановна послала сказать Пушкину, что надо еще отложить, что у нее нет денег на карету или на что-то другое. Пушкин опять послал денег.

Кн. Е. А. ДОЛГОРУКОВА по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы о П-не, 64.

Во время обряда Пушкин, задев нечаянно за аналой, уронил крест; говорят, при обмене колец, одно из них упало на пол... Поэт изменился в лице и тут же шепнул одному из присутствующих: "tous les mauvais augures!"*

* (все это плохие знаки! (фр).- Прим. ред.)

Рус. Стар., 1880, т. XXVII, 148.

Во время венчания нечаянно упали с аналоя крест и евангелие, когда молодые шли кругом. Пушкин весь побледнел от этого. Потом у него потухла свечка.- "Tous les mauvais augures",- сказал Пушкин. В день свадьбы большой ужин у Пушкина в доме Хитровой, где распоряжался Левушка (брат Пушкина).

Кн. Е. А. ДОЛГОРУКОВА по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы о П-не, 64.

Мать мне рассказывала, как ее брат, во время обряда, неприятно был поражен, когда его обручальное кольцо упало неожиданно на ковер, и когда из свидетелей первый устал, как ему поспешили сообщить после церемонии, не шафер невесты, а его шафер, передавший венец следующему по очереди. Ал. С-вич счел эти два обстоятельства недобрыми предвещаниями и произнес, выходя из церкви: "Tous les mauvais augures!" О случае с кольцом и шафером говорили мне и посаженый отец дяди, кн. П. А. Вяземский, и супруга его, Вера Федоровна, хотя и не присутствовавшая тогда на свадьбе, и, наконец, посаженая мать, тогда графиня Елиз. Петровна Потемкина (вышедшая вторично замуж за сенатора Ипп. Ив. Подчаского). Иконофором при обряде был малолетний сын кн. Вяземского Павел, а родитель его и П. В. Нащокин, уехав прежде новобрачных, встретили Пушкиных с образом на новой квартире молодой четы.

Л. Н. ПАВЛИЩЕВ, 241.

Пушкин женился 18 февраля 1831 года. Я принимал участие в свадьбе и по совершении брака в церкви отправился вместе с П. В. Нащокиным на квартиру поэта для встречи новобрачных с образом. В щегольской, уютной гостиной Пушкина, оклеенной диковинными для меня обоями под лиловый бархат с рельефными набивными цветочками, я нашел на одной из полочек, устроенных по обоим бокам дивана, собрание стихотворений Кирши Данилова.

Кн. ПАВЕЛ ВЯЗЕМСКИЙ. Собр. соч., 529.

Филарет таки поставил на своем: их обвенчали не у кн. Серг. Мих., а у Старого Вознесения. Никого не велено было пускать, и полиция была для того у дверей. Почему, кажется, нет? И так совершилась эта свадьба, которая так долго тянулась. Ну, да как будет хороший муж! то-то всех удивит, никто этого не ожидает, и все сожалеют о ней. Я сказал Грише Корсакову, быть ей милэди Байрон. Он пересказал Пушкину, который смеялся только. Он жене моей говорил на бале: пора мне остепениться; ежели не сделает этого жена моя, то нечего уже ожидать от меня.

А. Я. БУЛГАКОВ - К. Я. БУЛГАКОВУ, 19 февр. 1831 г. Рус. Арх.. 1902, I, 54.

Пушкин был обвенчан с Гончаровой в церкви Святого Вознесения. День его рождения был тоже в самый праздник Вознесения господня. Обстоятельство это он не приписывал одной случайности. Важнейшие события в его жизни, по собственному его признанию, все совпадали с днем Вознесения.

П. В. АННЕНКОВ. Материалы, 306.

Пушкин жил в Москве после свадьбы на Арбате в доме Хитровой во втором этаже. Этот дом сохранился до настоящего времени, теперь его номер 53; это двухэтажный дом, второй от угла Денежного переулка в сторону Арбатских ворот.

А. А. ЛАПИН. Книга воспоминаний о Пушкине. Изд. "Мир", 1931, стр. 13.

Н. Н. Пушкина сама сказала княгине Вяземской, что муж ее в первый же день брака, как встал с постели, так и не видал ее. К нему пришли приятели, с которыми он до того заговорился, что забыл про жену и пришел к ней только к обеду. Она очутилась одна в чужом доме и заливалась слезами.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКОЙ. Рус. Арх., 1888, II, 307.

Вчера на бале у Щербининой встретил Пушкина. Он очень мне обрадовался. Свадьба его была 18-го, т. е. в прошлую среду. Он познакомил меня с своею женою, и я от нее без ума. Прелесть как хороша. Сегодня вечером еду к ним.

А. И. КОШЕЛЕВ - кн. В. Ф. ОДОЕВСКОМУ, из Москвы, 21 февр. 1831 г. Рус. Стар., 1904, т. 118, стр. 206.

На Пушкина всклепали уже какие-то стишки на женитьбу; полагаю, что не мог он их написать неделю после венца; не помню их твердо, но вот a peu pres* смысл:

* (почти дословно (фр.).- Прим. ред.)

 Хочешь быть учтив - поклонись.
 Хочешь поднять - нагнись;
 Хочешь быть в раю - молись,
 Хочешь быть в аду - женись!

как-то эдак*. Он, кажется, очень ухаживает за молодою женою и напоминает при ней Вулкана с Венерою.

* (Ср. в черновых набросках "Египетских ночей". "Но главною неприятностью платится мой приятель: приписывание множества чужих сочинений, как-то... о женитьбе, в котором так остроумно сказано, что, коли хочешь быть умен - учись, коли хочешь быть в аду - женись". В. Е. Якушкин. Рукописи Пушкина, хранящ. в Румянцевском Музее. Рус. Стар., 1884, т. 44, стр. 533.)

А. Я. БУЛГАКОВ - К. Я. БУЛГАКОВУ, 23 февр. 1831 г. Рус. Арх., 1902, I, 54.

Я женат - и счастлив. Одно желание мое,- чтоб ничего в жизни моей не изменилось: лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился.

ПУШКИН - ПЛЕТНЕВУ, 24 февр. 1831 г., из Москвы.

Пушкин славный задал вчера бал. И он, и она прекрасно угощали гостей своих. Она прелестна, и они, как два голубка. Дай бог, чтобы всегда так продолжалось. Много все танцовали, и так как общество было небольшое, то я также потанцовал по просьбе прекрасной хозяйки, которая сама меня ангажировала, и по приказанию старика Юсупова: "и я бы танцовал, если бы у меня были силы",- говорил он. Ужин был славный; всем казалось странным, что у Пушкина, который жил все по трактирам, такое вдруг завелось хозяйство. Мы уехали почти в три часа. Была вьюга и холод.

А. Я. БУЛГАКОВ - К. Я. БУЛГАКОВУ, 28 февр. 1831 г. Рус. Арх., 1902, I, 56.

Веселья у нас очень много, балы и театр всякой день у всех, Пушкина автора свадьба была, и у них бал, и у Лазарева, и у общева жениха у Пашкова, катанья молодых.

ВАРВ. БАРАНОВА - зятю своему П. С. и дочери ПРАСКОВЬЕ ШИШКИНЫМ, 28 февраля 1831 г., из Москвы. Из архива Евг. Ник. Опочинина (неизд.).

Молодые Пушкины, до переезда весною в Царское Село, жили со дня свадьбы во втором ярусе большого дома (Хитровой - Переп., II, 231) на Арбате, между церквами Николы в Плотниках и Св. Троицы. Отец позволил Пушкину заложить в Опекунском Совете Нижегородскую деревню. Из полученных денег (до 40 тыс.) он заплатил долги свои и, живучи около трех месяцев в Москве, до того истратился, что пришлось ему заложить у еврея Веера женины бриллианты, которые потом и не были выкуплены.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов П. В. НАЩОКИНА. Рус. Арх., 1902, I, 56.

Теща Пушкина, заложив бриллианты и изумруды, предоставила их Пушкину с женой с тем, чтобы они их выкупили. А г. Бартенев в "Рус. Арх." 1902 г. уверяет, будто их заложил сам Пушкин.

П. А. ЕФРЕМОВ. Соч. Пушкина, изд. 1903 г., т. VII, стр. 443.

Была я у них в Москве, стояли тогда у Смоленской божьей матери, каменный двухэтажный дом... Посмотри, говорит, Марья, вот моя жена! Вынесли мне это показать ее работу, шелком, надо быть, мелко-мелко, четвероугольчатое, вот как то окно.

МАРЬЯ ФЕДОРОВНА, крестьянка с-ца Захарова. Москвитянин, 1851, № 9-10, стр. 32.

Марья с особенным чувством вспоминает о Пушкине, рассказывает о его доброте, о подарках ей, когда она прихаживала к нему в Москву.

С. П. ШЕВЫРЕВ. Л. Майков, 324.

Пушкин радовался, как ребенок, моему приезду, оставил меня обедать у себя и чрезвычайно мило познакомил меня со своею пригожею женою. Не воображайте однако же, чтоб это было что-нибудь необыкновенное. Пушкина - беленькая, чистенькая девочка с правильными чертами и лукавыми глазами, как у любой гризетки. Видно, что она неловка еще и неразвязна; а все-таки московщина отражается на ней довольно заметно. Что у ней нет вкуса, это было видно по безобразному ее наряду; что у нее нет ни опрятности, ни порядка,- о том свидетельствовали запачканные салфетки и скатерть и расстройство мебели и посуды.

В. И. ТУМАНСКИЙ - С. Г. ТУМАНСКОЙ, из Орла, 16 марта 1831 г. Стихотворения и письма. СПб., 1912, стр. 310.

Месяц, а может и больше, после его свадьбы, пошла я как-то утром к Иверской, а оттуда в город, по площади пробираюсь. Гляжу, богатейшая карета, новенькая, четвернею едет мне навстречу. Я было свернула в сторону, только слышу громко кто-то мне из кареты кричит: "Радость моя, Таня, здорово!" Обернулась я, а это Пушкин, окно спустил, высунулся в него сам и оттуда мне ручкой поцелуй посылает... А подле него красавица писаная - жена сидит, голубая на ней шуба бархатная,- глядит на меня, улыбается.

ЦЫГАНКА ТАНЯ (ТАТЬЯНА ДЕМЬЯНОВНА) в передаче Б. МАРКЕВИЧА. Соч. Б. М. Маркевича, т. XI, стр. 136.

Наталья Ивановна была очень довольна. Она полюбила Пушкина, слушалась его. Он с нею обращался, как с ребенком. Может быть, она сознательнее и крепче любила его, чем сама жена. Но раз у них был крупный разговор, и Пушкин чуть не выгнал ее из дому. Она вздумала чересчур заботиться о спасении души своей дочери. У Пушкиных она никогда не жила.

Кн. Е. А. ДОЛГОРУКОВА по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы о П-не, 64.

Хлопоты и затруднения этого месяца, который у нас не мог быть назван медовым, до сих пор мешали мне написать вам.

ПУШКИН - ЕЛ. МИХ. ХИТРОВО, 26 марта 1831 г., из Москвы. Письма Пушкина к Хитрово, 18 (фр.).

В Москве остаться я никак не намерен; причины тому тебе известны, и каждый день новые прибывают. После Святой отправляюсь в Петербург. Знаешь ли что? мне мочи нет, хотелось бы к вам не доехать, а остановиться в Царск. Селе. Мысль благословенная! Лето и осень таким образом провел бы я в уединении вдохновительном, вблизи столицы, в кругу милых воспоминаний и тому подобных удобностей. А дома, вероятно, ныне там недороги; гусаров нет, двора нет - квартер пустых много. С тобою, душа моя, виделся бы всякую неделю, с Жук. также. Петербург под боком, жизнь дешевая, экипажа не нужно. Чего, кажется, лучше? Подумай об этом на досуге, да и перешли мне свое решение. Благодаря отца моего, который дал мне способ получить 38.000 р., я женился и обзавелся кой-как хозяйством, не входя в частные долги. На мою тещу и деда жены моей надеяться плохо, частью от того, что их дела расстроены, частью и от того, что на слова надеяться не должно. По крайней мере, с своей стороны я поступил честно и более нежели бескорыстно. Не хвалюсь и не жалуюсь, ибо женка моя - прелесть не по одной наружности, и не считаю пожертвованием того, что должен был я сделать.

ПУШКИН - П. А. ПЛЕТНЕВУ, 26 марта 1831 г., из Москвы.

Ради Бога найми мне фатерку в Царском Селе - нас будет: мы двое, 3 или 4 человека да 3 бабы. Фатерка чем дешевле, тем разумеется лучше, но ведь 200 рублей лишних нас не разорят. Садика нам не будет нужно, ибо под боком будет у нас садище, а нужна кухня, да сарай, вот и все.

ПУШКИН - П. А. ПЛЕТНЕВУ, первая половина апр. 1831 г., из Москвы.

(Во время польского восстания) Погодину явилась мысль написать о правах России на Литву и послать к Бенкендорфу. К апрелю 1831 года статья эта, под заглавием "Исторические размышления об отношениях Польши к России", была уже готова. Вместе с этим он написал разбор "Истории государства польского" Бандтке. В это время Пушкин еще находился в Москве. Когда он выслушал эти статьи, то пришел от них в восторг и сказал Погодину: "Никто так не тревожит души моей кроме вас", и сам прочел Погодину свои повести.

Н. П. БАРСУКОВ. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. третья, стр. 271.

Пушкин что-то замолк, женясь... Говорят, жена его красавица, и сумасброд так отзывается: я женился, чтобы иметь дома свою Мадонну!

П. М. де-РОБЕРТИ - Ф. Н. ГЛИНКЕ, 8 апр. 1831 года, из Москвы. П-н и его совр-ки, XVII-XVIII, 265.

С тех пор, как он женился, это совсем другой человек,- положительный, рассудительный, обожающий свою жену. Она достойна этой метаморфозы... Когда я встречаю его рядом с его прекрасною супругою, он мне невольно напоминает портрет того маленького животного, очень умного и смышленого, которое ты угадаешь без того, чтоб мне его назвать.

Е. Е. КАШКИНА - своей кузине П. А. ОСИПОВОЙ, 25 апр. 1831 г. П-н и его совр-ки, I, 65 (фр.).

Пушкин не любил стоять рядом со своею женою и шутя говаривал, что ему подле нее быть унизительно: так мал был он в сравнении с нею ростом.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКОЙ. Рус. Арх., 1888, II, 311.

5 мая 1831 года. К Пушкину, прочел ему "Петра" (новая трагедия Погодина). Хвалит, но не так живо, как "Марфу".

М. П. ПОГОДИН. Дневник. П-н и его совр-ки, XXIII-XXIV, 114.

Впоследствии Погодин вспоминал, что во время этого чтения Пушкин сделал ему следующую поправку. Расстрига-протопоп Иаков, осуждая действия Петра, говорит о захваченных им церковных деньгах:

 И не избегнет кары он, в аду
 Истлеет грешник. Всякая копейка
 Церковная падет горячим углем
 На голову его в последний день.

"Каплей, каплей",- воскликнул Пушкин, вскочив и потирая руки. Это была любимая его привычка,- так выражал он свое удовольствие, когда находил выражение более точное.

Н. П. БАРСУКОВ. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. III, изд. 2, стр. 253.

Пушкин очень доволен (октавами Шевырева), но, решительно не любя Тасса, умоляет тебя приняться за Данта. "Мне надо написать к нему умное и большое письмо,- говорит он,- но кочевой я так не привык еще к оседлой жизни, что не знаю, как и когда приниматься за дело".

М. П. ПОГОДИН - С. П. ШЕВЫРЕВУ, 11 мая 1831 г., из Москвы. Рус. Арх., 1882, III, стр. 185.

Я был вынужден оставить Москву во избежание всяких дрязг, которые в конце концов могли бы нарушить более чем одно мое спокойствие; меня изображали моей жене, как человека ненавистного, жадного, презренного ростовщика; ей говорили: с вашей стороны глупо позволять мужу и т. п. Сознайтесь, что это значит проповедывать развод. Жена не может, сохраняя приличие, выслушивать, что ее муж - презренный человек, и обязанность моей жены подчиняться тому, что я себе позволяю. Не женщине в 18 лет управлять мужчиною 32 лет. Я представил доказательства терпения и деликатности; но, по-видимому, я только напрасно трудился. Я люблю собственное спокойствие и сумею его обеспечить. При моем отъезде из Москвы, вы не сочли нужным говорить со мною о делах; вы предпочли отшутиться насчет возможности развода или чего-нибудь в этом роде.

ПУШКИН - Н. И. ГОНЧАРОВОЙ (теще), 26 июня 1831 г., из Царского Села (фр.).

Пушкин, получив из Опекунского Совета до 40 тыс., сыграл свадьбу и весною 1831 г., отъезжая в Петербург, уже нуждался в деньгах, так что Нащокин помогал ему в переговорах с закладчиком Веером.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов П. В. НАЩОКИНА. Девятнадцатый век, I, 384.

Секретно. Живущий в Пречистенской части отставной чиновник 10 класса Александр Сергеев Пушкин вчерашнего числа получил из части свидетельство на выезд из Москвы в Санкт-Петербург вместе с женою своею, а как он состоит под секретным надзором, то я долгом поставляю представить о сем вашему высокоблагородию.

Полицмейстер МИЛЛЕР в рапорте и. д. моск, обер-полицмейстера, 15 мая 1831 г. Красн. Арх., т. 37, стр. 242.

Приехали мы благополучно в Демутов трактир и на днях отправляемся в Царское Село, где мой домик еще не меблирован.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, конец мая 1831 г., из Петербурга.

Я была очень счастлива свидеться с нашим общим другом. Я нахожу, что он много выиграл в умственном отношении и относительно разговора. Жена очень хороша и кажется безобидной.

ЕЛ. МИХ. ХИТРОВО - кн. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ, 21 мая 1831 г. Собр. соч. кн. П. П. Вяземского, 531.

Пушкин к нам приехал, к нашей большой радости. Я нахожу, что он в этот раз еще любезнее. Мне кажется, что я в уме его отмечаю серьезный отпечаток, который ему и подходящ. Жена его прекрасное создание, но это меланхолическое и тихое выражение похоже на предчувствие несчастия. Физиономия мужа и жены не предсказывают ни спокойствия, ни тихой радости в будущем: у Пушкина видны все порывы страстей; у жены вся меланхолия отречения от себя. Впрочем, я видела эту красивую женщину всего только один раз.

Графиня Д. Ф. ФИКЕЛЬМОН - кн. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ, из Петербурга, 25 мая 1831 г. Соч. кн. П. П. Вяземского, 532.

В Петербурге Пушкин остановился, по обыкновению, в Демутовом трактире. Довольно долгое время употребил он на выбор и приискание себе дачи. Не желая тратить денег на временный наем квартиры в городе, он переехал с супругой своей в Царское Село из Демутова трактира.

П. В. АННЕНКОВ. Материалы, 307.

Я живу в Царском Селе в доме Катаевой на большой дороге.

ПУШКИН - ВЯЗЕМСКОМУ, 1 июня 1831 г.

Летом 1831 г. Пушкин жил (в Царском) в доме Китаева. Китаев в 20 гг. был придворным лакеем; он умер в том же году, в котором Пушкин жил на его даче. Наследники Китаева впоследствии слегка расширили дом пристройками. Удалось установить, что этот дом принадлежит в настоящее время вдове д. с. с. Ивановой. Он находится на углу Колпинской и Кузминской ул. (Колпинская, 2). На противоположном углу теперь находится Святотроицкая санатория, а в 1831 г. дом этот, как теперь удалось установить, принадлежал семье Олениных (известного Л. Н. Оленина)... С. Н. Вильгковскому недавно удалось найти в архиве царскосельского дворцового управления чертежи и рисунки дома Китаева до перестройки и после нее. Перестройка заключалась в том, что с обеих сторон фасад дома был увеличен на два окна, а четыре колонны в середине дома были заменены галереей; таким образом был испорчен типический "ампир" александровской эпохи. Но все эти перестройки не слишком нарушили общий наружный вид дома: сравнивая рисунок 30-х гг. с тем, что мы видим в настоящее время, сразу узнаешь "дом Китаева". Внутреннее расположение комнат осталось, разумеется, тоже прежним.

И.-Р.* Дом Пушкина в Царском Селе. Рус. Ведом., 1910, № 232.

* (Псевдоним не раскрыт.- Прим. ред.)

Теперь кажется все уладил и стану жить потихоньку без тещи, без экипажа, следственно, без больших расходов и без сплетень.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 1 июня 1831 г., из Царского Села.

Мой брат и его жена проведут лето в Царском Селе... Они в восхищении друг от друга; моя невестка - очень очаровательная, хорошенькая, красивая и остроумная, к тому же и очень славная.

О. С. ПАВЛИЩЕВА (сестра П-на) - мужу, 4 июня 1831 г. П-н и его совр-ки, XV, 67 (фр.).

Мы здесь живем тихо и весело, будто в глуши деревенской; насилу до нас и вести доходят.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 11 июня 1831 г., из Царского Села.

В 1831 г., когда Пушкин, женившись, проводил лето в Царском Селе, он посетил лицей. Никогда не забуду восторга, с которым мы его приняли. Как всегда водилось, когда приезжал кто-нибудь из наших "дедов", мы его окружали всем курсом и гурьбой провожали по всему лицею. Обращение его с нами было совершенно простое, как со старыми знакомыми; на каждый вопрос он отвечал приветливо, с участием расспрашивал о нашем быте, показывал нам свою бывшую комнату и передавал подробности о памятных ему местах. После мы не раз встречали его гуляющим в царскосельском саду, то с женою, то с Жуковским.

Я. К. ГРОТ. П-н, его лицейские товарищи и наставники, 45.

Княгиня Вера Фед. Вяземская рассказывала, как в первые месяцы супружеской жизни напугал Пушкин молодую жену свою, ушедши гулять и возвратившись домой только на третьи сутки: оказалось, что он встретился с дворцовыми ламповщиками, которые отвозили из Царского Села на починку в Петербург подсвечники и лампы, разговорился с ними и добрался до Петербурга, где и заночевал.

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1899, III, 616.

В 1831 г. один знакомый встретил Пушкина в Петербурге на улице задумчивого и озабоченного.- "Что с вами?" "Все читаю газеты".- "Так что же?" - "Да разве вы не понимаете, что теперешние обстоятельства чуть ли не так же важны, как в 1812 году?" - отвечал Пушкин.

П. И. БАРТЕНЕВ. Девятнадцатый век, I, 386.

Здесь холера, т. е. в П. Б., а Царское Село оцеплено. Жду дороговизны, и скупость наследственная и благоприобретенная во мне тревожится. О делах жены моей не имею никаких известий, и дедушка и теща отмалчиваются, и рады, что бог послал их Ташеньке муженька такого смирного.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, вторая половина июня 1831 г., из Царского Села.

Холера прижала нас, и в Ц. Селе оказалась дороговизна. Я здесь без экипажа и без пирожного, а деньги все-таки уходят. Вообрази, что со дня нашего отъезда я выпил одну только бутылку шампанского, и ту не вдруг. Жена тебе очень кланяется.- Шитье ее для тебя остановилось за неимением черного шелка. Все холера виновата.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 26 июня 1831 г., из Царского Села.

Отец мой горюет у меня в соседстве, в Павловском; вообще довольно скучно.

ПУШКИН - кн. П. А. ВЯЗЕМСКОМУ, 3 июля 1831 года, из Царского Села.

Моя невестка очаровательна, она заслуживала бы иметь мужем более милого парня, чем Александр, который, при всем уважении моем к его шедеврам, стал раздражителен, как беременная женщина; он написал мне письмо такое нахальное и глупое, что пусть меня похоронят живою, если оно когда-нибудь дойдет до потомства, хотя, по-видимому, он питал эту надежду, судя по старанию, которое он приложил к тому, чтоб письмо до меня дошло.

О. С. ПАВЛИЩЕВА (сестра поэта) - мужу своему Н. И. ПАВЛИЩЕВУ, 9 июля 1831 г. П-н и его совр-ки, XV, 76 (фр.).

В роде бояр Пушкиных с незапамятных времен хранилась металлическая ладанка с довольно грубо гравированным на ней всевидящим оком и наглухо заключенной в ней частицей ризы господней. Она - обязательное достояние старшего сына, и ему вменяется в обязанность 10 июля, в день праздника положения ризы, служить перед этой святыней молебен. Пушкин всю свою жизнь это исполнял и завещал жене соблюдать то же самое, а когда наступит время, вручить ее старшему сыну, взяв с него обещание никогда не уклоняться от семейного обета.

А. П. АРАПОВА (дочь Н. Н. ПУШКИНОЙ-ЛАНСКОЙ от второго брака). Воспоминания. Новое Время, 1908, № 11425.

Двор приехал, и Царское Село закипело и превратилось в столицу.

ПУШКИН - П. А. ПЛЕТНЕВУ, вторая половина июля 1831 г., из Царского Села.

Я все к тебе собираюсь, да боюсь карантинов. Ныне никак нельзя, пускаясь в дорогу, быть уверенным во времени проезда. Вместо трехдневной езды того и гляди что высидишь три недели в карантине; шутка! В Царском Селе все тихо; но около такая каша, что боже упаси. Нынче осенью займусь литературой, а зимой зароюсь в архивы, куда вход дозволен мне царем. Царь со мною очень милостив и любезен. Того и гляди, попаду во временщики.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 21 июля 1831 г., из Царского Села.

(22 июля 1831 г.).- Весь двор в восторге от Наташи, императрица хочет, чтобы она к ней явилась, и назначит день, когда надо будет прийти.

(25-26 июля).- Император и императрица встретили Наташу с Александром, они остановились поговорить с ними, и императрица сказала Наташе, что она очень рада с нею познакомиться, и тысячу других милых и любезных вещей. И вот она теперь принуждена, совсем того не желая, появиться при дворе.

Н. О. ПУШКИНА - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ, из Павловска. Литер. Наследство, т. 16-18, стр. 778-779.

В. Д. Комовский 16 октября 1931 г. пишет, что государь велел Пушкину написать историю Петра Великого и рассказывает по этому поводу даже, как это случилось. Пушкин встретился с государем в царскосельском саду и на предложенный вопрос: "почему он не служит?" отвечал: - "Я готов, но кроме литературной службы не знаю никакой". Тогда государь приказал ему сослужить службу - написать историю Петра Великого.

Д. Н. САДОВНИКОВ. Отзывы о Пушкине. Ист. Вестн., 1883, № 12, 553.

Опять хандришь! Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер, погоди - умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь все еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет рости, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши - старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята, мальчики станут повесничать, а девчонки - сентиментальничать, а нам и любо. Вздор, душа моя; не хандри - холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы. Кстати скажу тебе новость (но да останется это, по многим причинам, между нами): Царь взял меня на службу, но не в канцелярскую или придворную, или военную - нет, он дал мне жалование, открыл мне архивы, с тем, чтобы я рылся там и ничего не делал. Это очень мило с его стороны, не правда ли? Он сказал Puisque il est marie et qu'il n'est pas riche, il faut faire aller sa marmite (так как он женат и не богат, то нужно позаботиться, чтоб у него была каша в горшке). Ей богу, он очень со мною мил*.

* (Читая это письмо, следует иметь в виду, что полагалось по тем временам чувствовать в подобных случаях. Тон же отзыва Пушкина о царском благодеянии - спокойный, даже фамильярный, а не подобострастно-восторженный, как следовало бы в такой ситуации.

Подлинная цена царских "милостей" станет вполне ясна поэту позднее, хотя возможностью посещать архивы, изучать отечественную старину, царствование Петра I Пушкин дорожил до самых последних своих дней.)

ПУШКИН - П. А. Плетневу, 22 июля 1831 г., из Царского Села.

В Царскосельском саду, около самого спуска без ступеней, было в том году излюбленное царскосельскою публикою местечко, что-то вроде каменной террасы, обставленной чугунными стульями, куда по вечерам тамошний beau monde* собирался посидеть и послушать музыку. В один прекрасный день на этой террасе собралось так много народу, что даже не достало стульев двум пожилым дамам. Я, как девочка вежливая, приученная всегда услуживать старшим, сейчас же сбегала в сад, захватила там еще такие два стула и подала их барыням. Папенька (гр. Ф. П. Толстой) с Пушкиным в это время стояли недалеко от террасы и о чем-то разговаривали. Вдруг А. Серг. схватил отца моего за руку и громко воскликнул: - "Граф, видели вы, что девочка сделала?" - "Что она сделала?" - "Да вот такие два чугунные стула подхватила, как два перышка, и отнесла на террасу". Папенька позвал меня и представил Пушкину; я ему сделала книксен и с удивлением стала смотреть на страшной длины ногти на его мизинцах.- "Очень приятно познакомиться, барышня,- крепко пожимая мне руку, смеясь, сказал Ал. Серг-ч: - а который вам год?" - Тринадцать,- ответила я.- "Удивительно!" И они оба с папенькой начали взвешивать на руке тяжелые чугунные стулья, потом заставили меня еще раз поднять их.- "Удивительно!" - повторил Пушкин.- Такая сила мужчине в пору. Поздравляю вас, граф, это у вас растет Илья-Муромец".

* (высший свет (фр.).- Прим. ред.)

М. Ф. КАМЕНСКАЯ. Воспоминания. Истор. Вестн., 1894, июль, 40.

По-моему, неоцененный бюст Пушкина вылеплен юным скульптором Теребеневым, тем самым, который впоследствии изукрасил Эрмитаж своими кариатидами и статуями великих художников. Теребенев как-то особенно поймал в этом бюсте тип и выражение лица Пушкина; он точно такой, каким я его помню в Царском Селе во время нашего с ним первого знакомства.

М. Ф. КАМЕНСКАЯ. Воспоминания. Ист. Вестн., 1894, X, 54.

Летом 1831 г. в Царском Селе многие ходили нарочно смотреть на Пушкина, как он гулял под руку с женою, обыкновенно около озера. Она бывала в белом платье, в круглой шляпе, и на плечах свитая по-тогдашнему красная шаль.

АРК ОС. РОССЕТ. Рус. Арх., 1882, I, 245.

Пушкин мой сосед, и мы видаемся с ним часто. Женка его очень милое творение. И он с нею мне весьма нравится. Я более и более за него радуюсь тому, что он женат. И душа, и жизнь, и поэзия в выигрыше.

В. А. ЖУКОВСКИЙ - П. А. ВЯЗЕМСКОМУ и А. И. ТУРГЕНЕВУ, в конце июля - начале августа, из Царского Села. Письма Жуковского к А. И. Тургеневу. М., 1895, стр. 256.

Когда мы жили в Царском Селе, Пушкин каждое утро ходил купаться, после чая ложился у себя в комнате и начинал писать*. По утрам я заходила к нему. Жена его так уж и знала, что я не к ней иду.- "Ведь ты не ко мне, а к мужу пришла, ну, и пойди к нему".- Конечно, не к тебе, а к мужу. Пошли узнать, можно ли войти.- "Можно". С мокрыми, курчавыми волосами лежит, бывало, Пушкин в коричневом сюртуке на диване. На полу вокруг книги, у него в руках карандаш.- "А я вам приготовил кой-что прочесть",- говорит.- "Ну, читайте". Пушкин начинал читать (в это время он сочинял все сказки). Я делала ему замечания, он отмечал и был очень доволен. Читал стихи он плохо. Жена его ревновала ко мне. Сколько раз я ей говорила: - "Что ты ревнуешь ко мне? Право, мне все равны: и Жуковский, и Пушкин, и Плетнев,- разве ты не видишь, что ни я не влюблена в него, ни он в меня".- "Я это хорошо вижу,- говорит,- да мне досадно, что ему с тобой весело, а со мной он зевает".

* (В журнале очевидная опечатка: потеть.)

Когда сердце бьется от радости, то, по словам Пушкина оно:

 То так,
 То пятак,
 То денежка!

Этими словами он хотел выразить биение и тревогу сердца.

Раз я созналась Пушкину, что мало читаю. Он мне говорит:- "Послушайте, скажу и я вам по секрету, что я читать терпеть не могу, многого не читал, о чем говорю. Чужой ум меня стесняет".

А. О. СМИРНОВА по записи Я. П. ПОЛОНСКОГО. Гол. Минувшего, 1917, № 11, 155.

Пушкин жил в доме Китаева, придворного камер-фурьера. В столовой красный диван, обитый кретоном, два кресла, шесть стульев, овальный стол и ломберный, накрываемый для обеда. Хотя летом у нас бывал придворный обед, довольно хороший, я все же любила обедать у Пушкиных. У них подавали зеленый суп с крутыми яйцами, рубленые большие котлеты со шпинатом или щавелем и на десерт варенье из белого крыжовника.

А. О. СМИРНОВА. Автобиография, 328.

Наталья Николаевна сидела обыкновенно за книгою внизу. Пушкина кабинет был наверху, и он тотчас нас зазывал к себе. Кабинет поэта был в порядке. На большом круглом столе, перед диваном, находились бумаги и тетради, часто несшитые, простая чернильница и перья; на столике графин с водой, лед и банка с кружевниковым вареньем, его любимым. (Он привык в Кишиневе к дульчецам.) Волоса его обыкновенно еще были мокры после утренней ванны и вились на висках; книги лежали на полу и на всех полках. В этой простой комнате, без гардин, была невыносимая жара; но он это любил, сидел в сюртуке, без галстуха. Тут он писал, ходил по комнате, пил воду, болтал с нами, выходил на балкон и прибирал всякую чепуху насчет своей соседки графини Ламберт. Иногда читал нам отрывки своих сказок и очень серьезно спрашивал нашего мнения. Он восхищался заглавием одной: "Поп - толоконный лоб и служитель его Балда". "Это так дома можно,- говорил он,- а ведь цензура не пропустит!" Он говорил часто: "Ваша критика, мои милые, лучше всех; вы просто говорите: этот стих нехорош, мне не нравится". Вечером, в 5 или 6 часов, он с женой ходил гулять вокруг озера или я заезжала на дрожках за его женою; иногда и он садился на перекладину верхом, и тогда был необыкновенно весел и забавен. У него была неистощимая mobilite de l'esprit (подвижность ума). В семь часов Жуковский с Пушкиным заходили ко мне; если случалось, что меня дома нет, я их заставала в комфортабельной беседе с моими девушками.- "Марья Савельевна у вас аристократка; а Саша друг мой, из Архангельска, чистая демократка. Никого ни в грош не ставит". Они заливались смехом, когда она Пушкину говорила: - "Да что мне, что вы стихи пишете,- дело самое пустое! Вот Василий Андреевич (Жуковский) гораздо почтеннее вас".- "А вот за то, Саша, я тебе напишу стихи, что ты так умно рассуждаешь". И точно, он ей раз принес стихи, в которых говорилось, что

 Архангельская Саша
 Живет у другой Саши.

Стихи были довольно длинны и пропали у нее (стр. 1877-1878).

Когда разговорились о Шатобриане, помню, он говорил: из всего, что он написал, только одна вещь понравилась мне. Хотите, я вам ее напишу в ваш альбом? "Если бы я мог еще верить в счастье, я бы искал его в монотонности житейских привычек" (стр. 1882).

А. О. СМИРНОВА (РОССЕТ). Воспоминания. Рус. Арх., 1871.

Пушкин мне сказал:

- Придворные лакеи прозвали ее "фрейлинка Россет". Я с нею и с женой катались в парных дрожках, которые называли ботиками. Я сидел на перекладных и пел им песню, божусь тебе, не моего сочинения:

 Царь наш немец русский...
 Царствует он где же?
 Всякий день в манеже.
 Школы все - в казармы.
 Судьи все - жандармы.
 А Закревский, баба,
 Управляет в Або,
 А другая баба
 Начальником штаба.

(Стих. К. Рылеева.)

И эти стихи не мои*:

* (То, что показалось Н. Д. Киселеву шутливой и не вполне объяснимой выходкой Пушкина, содержало на самом деле серьезный политический жест, которым поэт хотел подчеркнуть постоянство своего отношения к самовластью. "И эти стихи не мои",- иронически, как видно, сказал Пушкин о широко известных стихах после того, как процитировал действительно не свои, но в том же духе выдержанные строки казненного декабриста-поэта. Таким образом, Пушкин фактически подписывается и под стихами Рылеева.)

 Россия вспрянет ото сна,
 И на обломках самовластья
 Напишут наши имена.

Н. Д. КИСЕЛЕВ по записи А. О. СМИРНОВОЙ. Смирнова. Автобиография. 208.

Пушкин был ревнив и страстно любил жену свою, что нисколько, однако, не мешало ему иногда скучать в ее присутствии. Она его не понимала и, конечно, светские успехи его ставила выше литературных. Раз А. О. Смирнова посетила его на даче,- в то время, как он писал свои сказки. По ее словам, Пушкин любил писать карандашом, лежа на диване и каждый исписанный им лист опуская на пол. Раз у ней зашла речь с Пушкиным об его стихотворении: "Подъезжая под Ижоры".- "Мне это стихотворение не нравится,- сказала ему Смирнова,- оно выступает как бы подбоченившись". Пушкину это понравилось, и он много смеялся. Когда затем Смирнова сошла вниз к жене его, Наталья Николаевна сказала ей: "Вот какая ты счастливая,- я тебе завидую. Когда ты приходишь к моему мужу, он весел и смеется, а при мне зевает".

Я. П. ПОЛОНСКИЙ. Кое-что о Пушкине. Cosmopolis, 1898, март, 201.

Раз, когда Пушкин читал моей матери стихотворение, которое она должна была в тот же вечер передать государю, жена Пушкина воскликнула: "Господи, до чего ты мне надоел со своими стихами, Пушкин!" Он сделал вид, что не понял, и отвечал: "извини, этих ты не знаешь: я не читал их при тебе".- "Эти ли, другие ли, все равно. Ты вообще надоел мне своими стихами". Несколько смущенный, поэт сказал моей матери, которая кусала себе губы от вмешательства: "Натали еще совсем ребенок. У нее невозможная откровенность малых ребят". Он передал стихи моей матери, не дочитав их, и переменил разговор. В Царскосельском театре затевался спектакль, и мать моя сообщила Пушкиной, что она получит приглашение. Это привело ее в лучшее настроение, и она сказала моей матери: - "Пожалуйста, продолжайте чтение. Я вижу, что ему этого очень хочется. А я пойду посмотрю мои платья. Вы зайдите ко мне потом, чтоб сказать, что мне лучше надеть для спектакля?"

О. Н. СМИРНОВА. Записки А. О. Смирновой, I, 181.

27-го июля, в 7-м часу вечера, я шел к знакомому, жившему во дворце. Я пошел парком. Не сделал я двадцати шагов, как вышел из-за деревьев на ту же дорогу человек среднего роста, с толстой палкой в руке. Он шел мне навстречу скоро, большими шагами. Хотя он был еще далеко от меня, но по походке и бакенбардам нетрудно было узнать в нем Александра Сергеевича. Я решился подойти к нему. За несколько шагов, сняв фуражку, я сказал ему взволнованным голосом: "Извините, что я вас останавливаю, Александр Сергеевич: но я внук вам по лицею, желаю вам представиться".- "Очень рад,- отвечал он, улыбнувшись и взяв меня за руку,- очень рад".- Непритворное радушие видно было в его улыбке и глазах. Я сказал ему свою фамилию. "Ну, что у вас делается в лицее? Если вы не боитесь усталости,- прибавил он,- то пойдемте со мной". Мы пошли так же скоро и теми же большими шагами. Я не чувствовал ни прежнего волнения, ни прежней боязни. При всей своей славе Александр Сергеевич был удивительно прост в обхождении. Гордости, важности, резкого тона не было в нем ни тени, оттого и нельзя было не полюбить его искренно с первой же минуты. Из парка мы перешли в большой сад.- "Ну, а литература у вас процветает?" - спросил он.- "Что ваш сад и ваши палисадники? А памятник в саду вы поддерживаете? Видаетесь ли вы с вашими старшими? Выпускают ли теперь из лицея в военную службу? Есть ли между вами желающие? Какие теперь у вас профессора? Прибавляется ли ваша библиотека? У кого она теперь на руках?" На эти вопросы Александра Сергеевича я едва успевал отвечать. В свою очередь мне ужасно хотелось расспросить его об нем самом, но он решительно не давал мне времени и, конечно, делал это не без намерения. Я понимал, что ему не о чем было более говорить с 17-летним юношею, как об его заведении, но в этом-то и было все мое горе. Многие расставленные по саду часовые ему вытягивались, и если он замечал их, то кивал им головою. Когда я спросил: "отчего они ему вытягиваются?", то он отвечал: "право, не знаю; разве потому, что я с палкой". Обойдя кругом озера, он сказал: "Вы раскраснелись, кажется, устали?" - "Это не от усталости, а от эмоции и удовольствия итти с вами". Он улыбнулся и протянул мне руку.

П. И. МИЛЛЕР. Встреча с Пушкиным. Рус. Арх., 1902, III, 232-234.

Я часто здесь вижу Пушкина. Он премило живет с своей премиленькой женой, любит ее, ласкает и совсем не бесчинствует.

А. В. ВЕНЕВИТИНОВ - М. П. ПОГОДИНУ, 28 июля 1831 г., из Царского Села. Литературы. Наследство, т. 16-18, стр. 710.

Пушкин, живший в Царском Селе, близ Китайского домика, полюбил молодого гусара (графа Васильева) и частенько утром, когда он возвращался с ученья домой, зазывал к себе, шутил, смеялся, рассказывал или сам слушал рассказы о новостях дня. Однажды в жаркий летний день граф Васильев, зайдя к нему, застал его чуть не в прародительском костюме. "Ну, уж извините,- засмеялся поэт, пожимая ему руку,- жара стоит африканская, а у нас там, в Африке, ходят в таких костюмах".

П. К. МАРТЬЯНОВ со слов графа А. В. ВАСИЛЬЕВА. Новые сведения о Лермонтове. Истор. Вестн., 1892, т. 50, стр. 384.

Граф А. В. Васильев сказывал, что, служа в 1831 г. в лейб-гусарах, однажды летом он возвращался часу в четвертом утра в Царское Село, и, когда проезжал мимо дома Китаева, Пушкин зазвал его в раскрытое окно к себе. Граф Васильев нашел поэта за письменным столом в халате, но без сорочки (так он привык, живучи на юге). Пушкин писал тогда свое послание "Клеветникам России" и сказал молодому графу, что пишет по желанию государя.

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., II, 516.

Когда Пушкин написал эту оду ("Клеветникам России"), он прежде всего прочел ее нам.

Имп. АЛЕКСАНДР II. Е. Д. Из воспоминаний об ими. Ал. II. Жури. "Ученик", 1911, № 45, стр. 1087. Цит. по Брокг.- Ефр., т. VI, 410.

Карантины превратили эти 24 версты (от Петербурга до Царского Села) в дорогу от Петербурга до Камчатки. Знаете ли, что я узнал на днях только, что э... но вы не поверите мне, назовете меня суевером,- что всему этому виною не кто другой, как враг честного креста церквей господних и всего огражденного святым знамением. Это черт надел на себя зеленый мундир с гербовыми пуговицами, привесил к боку остроконечную шпагу и стал карантинным надзирателем. Но Пушкин, как ангел святой, не побоялся сего рогатого чиновника, как дух пронесся его мимо и во мгновение ока очутился в Петербурге, на Вознесенском проспекте, и воззвал голосом трубным ко мне, лепившемуся по низменному тротуару, под высокими домами. Это была радостная минута; она уже прошла. Это случилось 8 августа.

Н. В. ГОГОЛЬ - В. А. ЖУКОВСКОМУ, 10 сентября 1831 г. Письма Гоголя, ред. Шенрока, т. I, 188.

Пушкина видел я в 1831 г., вместе с его молодою красавицею-женою, в саду Александровского дворца, в Царском Селе. Он тогда провел там все лето по случаю свирепствовавшей в Петербурге холеры. Однажды он вез оттуда жене своей в подарок дорогую турецкую шаль; ее в карантине окурили и всю искололи. Мне, после этой единственной встречи с Пушкиным, навсегда остались памятны: его проницательный взгляд, его кудрявые волосы и его необыкновенно длинные руки.

Бар. Ф. А. БЮЛЕР. Рус. Арх., 1872, 202.

Моя невестка очаровательна; она вызывает удивление в Царском, и императрица хочет, чтоб она была при дворе. Она от этого в отчаянии, потому что неглупа; я не то хотела сказать: хотя она вовсе не глупа, она еще немножко робка, но это пройдет, и она, красивая, молодая и любезная женщина, поладит и со двором, и с императрицей. Но зато Александр, я думаю, на седьмом небе... Физически они - две полные противоположности: Вулкан и Венера, Кирик и Улита и т. д., и т. д.

О. С. ПАВЛИЩЕВА - мужу, от середины августа 1831 г. П-н и его совр-ки, XV, 83 (фр.).

Однажды Пушкин, гуляя по Царскому Селу, встретил коляску, вмещавшую в себе ни более ни менее, как Николая Павловича. Царь приказал остановиться и, подозвав к себе Пушкина, потолковал с ним о том о сем очень ласково. Пушкин прямо с прогулки приходит к Смирновой.- "Что с вами?" - спросила Смирнова, всматриваясь в его лицо. Пушкин рассказал ей про встречу и прибавил: "Чорт возьми, почувствовал подлость во всех жилах"*. Я это услышал от самой Смирновой.

* (То есть почувствовал себя так, как должны были чувствовать себя перед лицом российского самодержца его верноподданные. Обычно же, как известно даже со слов самого Николая I, поэт во время личных встреч с царем вел себя свободно.)

И. С. АКСАКОВ - Н. С. СОХАНСКОЙ-КОХАНОВСКОЙ. Н. Барсуков, XIX, 409.

Дома у меня произошла перемена министерства. Бюджет Алекс. Григорьева оказался ошибочен; я потребовал счетов; заседание было столь же бурное, как и то, в коем уничтожен был Иван Григорьев; вследствии сего Алекс. Григорьев сдал министерство Василию (за коим блохи другого роду). Забыл я тебе сказать, что Алекс. Григорьев при отставке получил от меня в виде аттестата плюху, за что он было вздумал произвести возмущение и явился ко мне с военною силою, т. е. квартальным; но это обратилось ему же во вред, ибо лавочники, проведав обо всем, засадили было его в яму, от коей по своему великодушию избавил я его. Теща моя не унимается; ее не переменяет ничто, ni le temps, ni l'absence, ni des lieux la longueur*.

* (ни время, ни разлука, ни дальность расстояния (фр.).- Прим. ред.)

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 3 сент. 1831 г., из Царского Села.

Мы большие друзья с Александром и особенно с его женою, но я не хочу жить у них, потому что их образ жизни противоречит моим привычкам... Она была представлена императрице, которая от нее в восхищении.

О. С. ПАВЛИЩЕВА - Н. И. ПАВЛИЩЕВУ, 4 сент. 1831 г. П-н и его совр-ки, XV, 89.

Александр приехал ко мне вчера, в среду, из Царского; весел, как медный грош, забавлял меня острота-ми, уморительно передразнивал Архарову, Ноденов, причем не забыл представить и "дражайшего" (отца).

О. С. ПАВЛИЩЕВА - мужу, 10 сент. 1831 г. Л. Павлищев, 260.

15 сент. 1831 г. ...в той атмосфере невидимые силы нашептывают мысли, суждения, вдохновения, чувства. Будь у нас гласность печати, никогда Жуковский не подумал бы, Пушкин не осмелился бы воспеть победу Паскевича. Во-первых, потому что этот род восторгов - анахронизм... Во-вторых, потому что курам насмех быть вне себя от изумления, видя, что льву удалось, наконец, наложить лапу на мышь.

22 сент. - Пушкин в стихах своих Клеветникам России кажет им шиш из кармана. Он знает, что они не прочтут стихов его, следовательно, и отвечать не будут на вопросы, на которые отвечать было бы очень легко, даже самому Пушкину. За что возрождающейся Европе любить нас?.. Мне также уже надоели эти географические фанфаронады наши "От Перми до Тавриды" и проч. Что же тут хорошего, чему радоваться и чем хвастаться, что у нас от мысли до мысли пять тысяч верст... "Вы грозны на словах, попробуйте на деле"... Зачем же говорить нелепости и еще против совести и более всего без пoльзы?*

* (Стихотворения Пушкина "Клеветникам России" и "Бородинская годовщина" вызвали острую полемику. Многие, как Вяземский, осуждали автора стихов - см. письмо А. И. Тургенева брату от 26 сентября 1831 г. (наст. изд., с. 285). Однако П. Я. Чаадаев писал Пушкину 18 сент. 1831 г.: "Я только что прочел ваши два стихотворения. Друг мой, никогда еще вы не доставляли мне столько удовольствия. Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали свое призвание... Не все здесь одною со мной мнения, вы, конечно, не сомневаетесь в этом".)

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ. Старая записная книжка. Полн. собр. соч., т. IX, стр. 158.

Вы - нервны... Г-н Нащокин говорил мне, что вы изумительно ленивы.

П. Я. ЧААДАЕВ - ПУШКИНУ, 18 сент. 1831 г. Соч. и письма Чаадаева, под ред. М. Гершензона. М., 1914, т. 1, 163, 166 (фр.).

На прошедшей неделе мы обедали в Английском клобе с Чаадаевым, а после мы и заспорили и крепко о достоинстве стихов Пушкина и других, кои здесь во всю неделю читались всеми,- "На взятие Варшавы" и "Послание клеветникам России". Мы немного нападали на Чаадаева за его мнение о стихах... Александр Пушкин точно сделан биографом Петра I и с хорошим окладом.

А. И. ТУРГЕНЕВ - Н. И. ТУРГЕНЕВУ, 26 сент. 1831 г., из Москвы. Журн. Мин. нар. просв., 1913, март, стр. 21.

Барон Бухгольц пересылал твои письма ко мне в Царское Село Александру (Пушкину), а этот передавал их мне, когда ему заблагорассудится, а иногда не переда вал вовсе, и я подозреваю,- прости меня, господи,- что он ими п…л себе з…у,- конечно, по рассеянности.

О. С. ПАВЛИЩЕВА - мужу Н. И. ПАВЛИЩЕВУ, 6 окт. 1831 г., из Петербурга. Пушкин и его совр-ки, XV, 93 (фр.).

Мне совестно быть неаккуратным, но я совершенно расстроился: женясь, я думал издерживать втрое против прежнего, вышло вдесятеро. В Москве говорят, что я получаю 10.000 жалования, но я покамест не вижу ни полушки; если буду получать и 4.000, так и то слава богу.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, из Царского Села, 7 окт. 1831 г.

Вскоре по выходе повестей Белкина (серед. октября 1831 г.) я на минуту зашел к Александру Сергеевичу; они лежали у него на столе. Я и не подозревал, что автор их - он сам.- "Какие это повести? И кто этот Белкин?"- спросил я, заглядывая в книгу - "Кто бы он там ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно".

П. И. МИЛЛЕР. Встреча с Пушкиным. Рус. Арх., 1902, III, 234.

Праздновали на квартире Яковлева (в казенном доме, на Литейной). Собрались: Илличевский, Корнилов, Стевен, Комовский, Данзас, Корф; Пушкина не было потому только, что (тщательно зачеркнуто: не хотел до 19 октября увидеться с кем-либо из лицейских товарищей первого выпуска) не нашел квартиры.

ПРОТОКОЛ ПРАЗДНОВАНИЯ ЛИЦЕЙСКОЙ ГОДОВЩИНЫ (19 октября). П-н и его совр-ки, XIII, 50.

Вечер у Жуковского. Гнедич, Пушкин и Одоевский - чит. сказки свои - смешные и грязные анекдоты - Пушкин что-то очень расстроен.

М. П. ПОГОДИН. Дневник, 20 окт. 1831 г. П-н и его совр-ки, XXIII-XXIV, 117.

Пушкин часто переменял квартиры. По приезде из Царского Села в Петербург он съехал с квартиры почти тотчас же, как нанял (она была очень высока)*, и поселился на Галерной в доме Брискорн.

* (Адрес этой квартиры Пушкин сообщает Вяземскому в письме от 15-19 окт. 1831 г. у Измайловского моста на Воскресенской улице, в доме Берникова, Как правильно замечает Н. О. Лернер, здесь, конечно, описка: вместо Вознесенской улицы, т. е. Вознесенского проспекта.)

П. В. АННЕНКОВ. Материалы, 312.

При приезде они взяли квартиру, которая в конце концов им не понравилась, и они нашли другую на Галерной за 2500 рублей. Моя невестка беременна, но этого еще не видно; она прекрасна и очень мила.

О. С. ПАВЛИЩЕВА - мужу, 23 окт. 1831 г. П-н и его совр-ки, XV, 101 (фр.).

Квартира Пушкина с октября 1831 г. по май 1832 г. была в Галерной улице, дом Брискорн; этот дом был сквозной на Английскую набережную, рядом с ним помещался в то время морской штаб, за которым была английская церковь. В настоящее время дом принадлежит г. Струкову, №53 (см. рис. 2).

П. ЗЕТ (П. Н. СТОЛПЯНСКИЙ). Квартиры А. С. Пушкина. Новое Время, 1912, № 12889.

Рис. 2
Рис. 2

К Пушкину. Сухое свидание. Что ваше дело? В главном правлении цензуры и только. Он только что переехал и разбирается.

М. П. ПОГОДИН. Дневник, 28 окт. 1831 г. П-н и его совр-ки, XXIII-XXIV, 118.

Когда Пушкин приехал с женою в Петербург, то они познакомились со всею знатью' (посредницею была Загряжская). Графиня Нессельроде, жена министра, раз без ведома Пушкина взяла жену его и повезла на небольшой придворный Аничковский вечер; Пушкина очень понравилась императрице. Но сам Пушкин ужасно был взбешен этим, наговорил грубостей графине и между прочим сказал: "я не хочу, чтоб жена моя ездила туда, где я сам не бываю".

П. В. НАЩОКИН по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы о П-не, 42.

С первого года женитьбы Пушкин узнал нужду, и хотя никто из самых близких не слыхал от него ни единой жалобы, беспокойство о существовании омрачало часто его лицо. Домашние нужды имели большое влияние на нрав его. Вспоминаю, как он, придя к нам, ходил печально по комнате, надув губы и опустив руки в карманы широких панталон, и уныло повторял: "грустно! тоска!" Шутка, острое слово оживляли его электрическою искрою; он громко захохочет и обнаружит ряд белых, прекрасных зубов, которые с толстыми губами были в нем остатками полуарабского происхождения. И вдруг снова, став к камину, шевеля что-нибудь в своих широких карманах, запоет протяжно: "грустно! тоска!" Я уверен, что беспокойствия о будущей судьбе семейства, долги и вечные заботы о существовании были главною причиною той раздражительности, которую он показал в происшествиях, бывших причиною его смерти.

Н. М. СМИРНОВ. Рус. Арх., 1882, I, 233.

Отец рассказал мне, что как-то вечером, осенью, Пушкин, прислушиваясь к завыванию ветра, вздохнул и сказал: "Как хорошо бы теперь быть в Михайловском! Нигде мне так хорошо не пишется, как осенью в деревне. Что бы нам поехать туда!" У моего отца было имение в Псковской губернии, и он собирался туда для охоты. Он стал звать Пушкина ехать с ним вместе. Услыхав этот разговор, Пушкина воскликнула: "Восхитительное местопребывание! Слушать завывание ветра, бой часов и вытье волков. Ты с ума сошел!" И она залилась слезами к крайнему изумлению моих родителей. Пушкин успокоил ее, говоря, что он только пошутил, что он устоит и против искушения, и против искусителя (моего отца). Тем не менее Пушкина еще некоторое время дулась на моего отца, упрекая его, что он внушает сумасбродные мысли ее супругу.

О. Н. СМИРНОВА. Записки А. О. Смирновой, I, 181.

Когда вдохновение сходило на Пушкина, он запирался в свою комнату, и ни под каким предлогом жена не дерзала переступить порог, тщетно ожидая его в часы завтрака и обеда, чтобы как-нибудь не нарушить прилив творчества. После усидчивой работы он выходил усталый, проголодавшийся, но окрыленный духом, и дома ему не сиделось.

А. П. АРАПОВА. Новое Время, 1907, № 11413.

Однажды, кажется, у А. Н. Оленина, Уваров, не любивший Пушкина, гордого и не низкопоклонного, сказал о нем: "Что он хвалится своим происхождением от негра Аннибала, которого продали в Кронштадте (Петру Великому) за бутылку рома!" Булгарин, услыша это, не преминул воспользоваться случаем и повторил в "Северной Пчеле" этот отзыв. Этим объясняются стихи Пушкина "Моя родословная".

На меня Пушкин дулся недолго. Он скоро убедился в моей неприкосновенности к шуткам Булгарина и, как казалось, старался сблизиться со мною. Мы раз как-то встретились в книжном магазине Белизара. Он поклонился мне неловко и принужденно; я подошел к нему и сказал, улыбаясь: "Ну, на что это походит, что мы дуемся друг на друга? Точно Борька Федоров с Орестом Сомовым". Он расхохотался и сказал: "Очень хорошо!" (любимая его поговорка, когда он был доволен чем-нибудь). Мы подали друг другу руки, и мир был восстановлен.

Н. И. ГРЕЧ. Записки о моей жизни. СПб., 1886, стр. 456-457.

У Пушкина было любимою поговоркою или скороговоркою: "очень хорошо!", когда кто-нибудь выпустит при нем острое словечко.

Граф М. Д. БУТУРЛИН. Рус. Арх., 1897, II, 373.

Я знаю, что ты будешь бранить меня. Но войди в мое положение (как любил в таких случаях говаривать Пушкин).

П. А. ПЛЕТНЕВ - Я. К. ГРОТУ. Переписка Грота с Плетневым, II, 464.

У Пушкина, который получил при мне письмо о новом журнале Краевского и стихи Языкова. Просил у него гостинцу. Вскользь о Петре - о грамматике. Он ничего не знает о себе. Но участия живого уже нет.

М. П. ПОГОДИН. Дневник, 4 ноября 1831 г. П-н и его совр-ки, XXIII-XXIV, 118.

Государь император высочайше повелеть соизволил: отставного коллежского секретаря Александра Пушкина принять на службу тем же чином и определить его в государственную Коллегию Иностранных Дел.

ВЫСОЧАЙШИЙ ПРИКАЗ от 14 ноября 1831 г. Н. А. Гастфрейнд. Пушкин. Документы госуд. и с.-петербургского главн. архивов Мин. ин. дел. СПб., 1900, стр. 23.

Жена Пушкина появилась в большом свете, где ее приняли очень хорошо; она понравилась всем и своими манерами, и своей фигурой, в которой находят что-то трогательное. Я встретил их вчера утром на прогулке на Английской набережной.

Бар. М. Н. СЕРДОБИН - бар. Б. А. ВРЕВСКОМУ, 17 ноября 1831 г., из Петербурга.- П-н и его совр-ки, XXI-XXII, 371 (фр.).

Моя невестка (Нат. Ник. Пушкина) - женщина наиболее здесь модная. Она вращается в самом высшем свете, и говорят вообще, что она - первая красавица; ее прозвали "Психеей".

О. С. ПАВЛИЩЕВА - Н. И. ПАВЛИЩЕВУ, 17 ноября 1831 г. П-н и его совр-ки, XV, 106 (фр.).

Государь император всемилостивейше пожаловать соизволил состоящего в ведомстве Гос. Коллегии Иностр. Дел. колл. секр. Пушкина в титулярные советники.

ВЫСОЧАЙШИЙ УКАЗ от 6 дек. 1831 г. Гастфрейнд. Документы, 25.

Вот тебе мой itineraire. Собирался я выехать в зимнем дилижансе, но мне объявили, что, по причине оттепели, должен я отправиться в летнем; взяли с меня лишних 30 рублей и посадили в четвероместную карету вместе с двумя товарищами. А я еще и человека с собою не взял, в надежде путешествовать одному. Один из моих спутников был рижский купец, добрый немец, которого каждое утро душили мокроты и который на станции ровно час отхаркивался в углу. Другой - мемельский жид, путешествующий на счет первого. Вообрази, какая веселая компания. Немец три раза в день и два раза в ночь аккуратно был пьян. Жид забавлял его всю дорогу приятным разговором, например, по-немецки рассказывал ему Ivan Wijiguin (ganz charmant)*. Я старался их не слушать и притворялся спящим. В Валдае принуждены мы были пересесть в зимние экипажи и насилу дотащились до Москвы. Нащокина не нашел я на старой его квартире; насилу отыскал его у Пречистенских ворот, в доме Ильинской. Он все тот же: очень мил и умен; был в выигрыше, но теперь проигрался, в долгах и хлопотах.

* (Ивана Выжигина (совсем charmant) (нем.); charmant - прелестно (франц.).- Прим. ред.)

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, 8 декабря 1831 г., из Москвы.

Секретно. Находящийся под секретным надзором чиновник 10 класса Александр Пушкин сего месяца 13 числа прибыл из С.-Петербурга и остановился Пречистенской части I квартала в доме гг. Ильинских. Предписанный за ним надзор учрежден.

Полицмейстер МИЛЛЕР в рапорте и. д. моск. об.-полицмейстера, 23 дек. 1831 г. Красн. Арх., т. 37, стр. 243.

Когда Пушкин приезжал к Нащокину, они тотчас отправлялись в бани (Лепехинские, что были у Смоленского рынка) и там вдоволь наговаривались, так что им после не нужно было много говорить: в обществе они уже вполне понимали друг друга. Вставал Пушкин довольно рано, никуда не выходил, покуда не встанет Нащокин, просыпавшийся довольно поздно, потому что засиживался в английском клубе, куда Пушкин не ездил. Питая особенную к нему нежность, он укутывал его, отправлял в клуб, крестил.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов П. В. НАЩОКИНА. Рассказы о П-не, 27.

Рассказ Чаадаева... Наиболее Пушкин любил Нащокина, который давал ему всегда в заем денег. Пушкин вечно влюблялся.

О. М. БОДЯНСКИЙ. Дневник, 25 окт. 1850 г. Рус. Стар., 1889, т. 64, стр. 128.

Поэт Пушкин здесь, как слышно, на несколько дней. У него жена, как сказывают, первая красавица в С.-Петербурге. Я не видел ее.

А. И. ТУРГЕНЕВ - Н. И. ТУРГЕНЕВУ, 8 дек. 1831 г., из Москвы. Журн. Мин. нар. просе., 1913, март, стр. 19.

Стихи его Клеветникам России доказывают, как он ей вопрос понимает. Я только в одном Вяземском заметил справедливый взгляд и на эту поэзию, и на весь этот нравственно-политический мир (или - безнравственно). Слышал споры их, но сам молчал, ибо Пушкин начал обвинять Вяземского, оправдывая себя; а я страдал за обоих, ибо люблю обоих*.

* (Стихотворения Пушкина "Клеветникам России" и "Бородинская годовщина" вызвали острую полемику. Многие, как Вяземский, осуждали автора стихов - см. письмо А. И. Тургенева брату от 26 сентября 1831 г. (наст. изд., с. 285). Однако П. Я. Чаадаев писал Пушкину 18 сент. 1831 г.: "Я только что прочел ваши два стихотворения. Друг мой, никогда еще вы не доставляли мне столько удовольствия. Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали свое призвание... Не все здесь одною со мной мнения, вы, конечно, не сомневаетесь в этом".)

А. И. ТУРГЕНЕВ - Н. И. ТУРГЕНЕВУ. Журн. Мин. нар. просе., 1913, март, стр. 18.

Однажды Пушкин между приятелями сильно руссофильствовал и громил Запад. Это смущало Александра Тургенева, космополита по обстоятельствам, а частью и по наклонности. Он горячо оспаривал мнения Пушкина; наконец, не выдержал и сказал ему: - "А знаешь ли, что, голубчик, съезди ты хоть в Любек". Пушкин расхохотался, и хохот обезоружил его. Нужно при этом напомнить, что Пушкин не бывал никогда за границею, что в то время русские путешественники отправлялись обыкновенно с Любскими пароходами, и что Любек был первый иностранный город, ими посещаемый.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ. Полн. собр. соч., т. VIII, 168.

Пушкин у вас в Москве; жена его хороша, хороша, хороша! Но страдальческое выражение ее лба заставляет меня трепетать за ее будущность.

Гр-ня Д. Ф. ФИКЕЛЬМОН - кн. ВЯЗЕМСКОМУ, 12 дек. 1831 г. Собр. соч. кн. П. П. Вяземского, стр. 533.

И. И. Дмитриев в одно из своих посещений Английского клуба, на Тверской, заметил, что ничего не может быть страннее самого названия: московский английский клуб. Случившийся тут Пушкин, смеясь, сказал ему на это, что у нас есть названия еще более странные. "Какие же?" - спросил Дмитриев.- "А императорское человеколюбивое общество".

Н. М. ЯЗЫКОВ. Истор. Вестн., 1883, т. XIV, стр. 536.

Москва еще пляшет, но я на балах еще не был. Вчера обедал в Англ. клубе. Меня тянет в Петербург. Не люблю я твоей Москвы. У тебя, т. е. в вашем Никитском доме, я еще не был. Не хочу, чтоб холопья ваши знали о моем приезде; да не хочу от них узнать и о приезде Нат. Ив., иначе должен буду к ней явиться и иметь с нею необходимую сцену; она все жалуется по Москве на мое корыстолюбие, да полно, я слушаться ее не намерен.

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, 10 декабря 1831 г., из Москвы.

В первой половине декабря 1831 г. Пушкин в Москве читал отрывки из своих сказок Н. М. Языкову. "Это не его род,- пишет Языков брату А. М-чу от 16 декабря.- Пушкин говорит, что он сличил все доныне напечатанные русские песни и привел их в порядок и сообразность, зане ведь они издавались без всякого толку; но он кажется хвастает".

Д. Н. САДОВНИКОВ. Истор. Вестн., 1883, т. XIV, стр. 533.

Здесь мне скучно; Нащокин занят делами, а дом его - такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идет. С утра до вечера у него разные народы: игроки, отставные гусары, студенты, стряпчие, цыганы, шпионы, особенно заимодавцы. Всем вольный вход. Всем до него нужда; всякий кричит, курит трубку, обедает, поет, пляшет; угла нет свободного - что делать? Между тем денег у него нет, кредита нет,- время идет, а дело мое не распутывается. Все это по неволе бесит меня. К тому же я опять застудил себе руку, и письмо мое, вероятно, будет пахнуть бобковой мазью. Жизнь моя однообразная, выезжаю редко. Вчера Нащокин задал нам цыганский вечер; я так от этого отвык, что от крику гостей и пенья цыганок до сих пор голова болит. Тоска, мой ангел,- до свидания.

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, 16 декабря 1831 г., из Москвы.

В Москве Нащокин вел большую, но воздержную игру у себя, у приятелей, а впоследствии постоянно в английском клубе. Нащокин, проигрывая, не унывал, платил долг чести (т. е. карточный) аккуратно, жил в довольстве и открыто, в случае же большого выигрыша жил по широкой русско-барской натуре. Он интимно сблизился с хорошенькой цыганкой Ольгой Андреевной. Не помню, на Пречистенке или Остоженке, он занимал квартиру, весьма удобную, в одноэтажном деревянном доме. Держал карету и пару лошадей для себя, а пару вяток для Оленьки. У него чуть не ежедневно собиралось разнообразное общество: франты, цыгане, литераторы, актеры, купцы-подрядчики; иногда являлись заезжие петербургские друзья, в том числе и Пушкин, всегда останавливавшийся у него. Постоянным посетителем его дома был генерал кн. Гагарин (прозванный Адамовой головой), храбрец, выигравший в 1812 году у офицеров пари, что доставит Наполеону два фунта чаю! И доставил: и только по благосклонности Наполеона благополучно возвратился в русский лагерь. Играя с богачами, Нащокин не отказывался от любимого занятия и с такими, у которых выиграть нечего, каким был, напр., Ник. Фил. Павлов (известный в то время беллетрист). Однажды, пообедав у Нащокина, Павлов предложил игру. Играли всю ночь. К утру Нащокин проиграл деньги, золотые часы, столовое серебро, наконец, карету с лошадьми, даже Оленькины сани с парою вяток. Цыганка, узнав об исчезновении вяток, нисколько не огорчилась: вероятно, привыкла, или знала, что все скоро возвратится. И действительно, вскоре они зажили прежнею роскошною жизнью.

Н. И. КУЛИКОВ. Воспоминания. Рус. Стар., 1880, дек., стр. 992.

Пушкин здесь, но что-то пасмурен и рассеян.

М. П. ПОГОДИН - С. П. ШЕВЫРЕВУ, 21 дек. 1831 года, из Москвы. Рус. Арх., 1882, III, 191.

(По поводу стихов Пушкина на взятие Варшавы.) Мне досадно, что ты хвалишь Пушкина за последние его вирши... Теперешний Пушкин есть человек, остановившийся на половине своего поприща, и который, вместо того, чтобы смотреть прямо в лицо Аполлону, оглядывается по сторонам и ищет других божеств, для принесения им в жертву своего дара*.

* (Отзыв Н. А. Мельгунова, писателя и композитора, автора музыки к стихотворению "Я помню чудное мгновенье...", характерен для тех почитателей Пушкина, которые не понимали всю сложность его позиции после 1831 г. По их представлениям, Пушкин должен был оставаться "чистым художником" и не заниматься общественными вопросами.)

Н. А. МЕЛЬГУНОВ - С. П. ШЕВЫРЕВУ, 21 декабря 1831 г. А. И. Кирпичников. Очерки по истории новой рус. литературы. Т. II, изд. 2-е. М., 1903, стр. 167.

Гончаровой-Пушкиной не может женщина быть прелестней. Здесь многие находят ее несравненно лучше красавицы Завадовской.

Ген. А. П. ЕРМОЛОВ - Н. П. ВОЕЙКОВУ, 21 дек. 1831 г., из Петербурга. Рус. Арх., 1906, III, 40.

Между нами будет сказано, Пушкин приезжал сюда по делам не чисто литературным, или вернее сказать, не за делом, а для картежных сделок, и находился в обществе самом мерзком: между щелкоперами, плутами и обдиралами. Это всегда с ним бывает в Москве. В Петербурге он живет опрятнее. Видно, брат, не права пословица: женится - переменится!

Н. М. ЯЗЫКОВ (поэт) - брату А. М, 22 декабря 1831 г. Истор. Вестн., 1883, XIV, 534.

С тех пор, как вышел из лицея, я не раскрывал латинской книги и совершенно забыл латинский язык. Жизнь коротка, перечитывать некогда.

ПУШКИН. Об Евгении Онегине, 1831 г.

Александр ускакал в Москву еще перед Николиным днем и, по своему обыкновению, совершенно нечаянно, предупредив только Наташу, объявив, что ему необходимо видеться с Нащокиным и совсем не по делам поэтическим, а по делам гораздо более существенным - прозаическим. Какие именно у него дела денежные, по которым улепетнул отсюда,- узнать от него не могла, а жену не спрашиваю. Жду брата, однако, весьма скоро назад. Очень часто вижусь с его женой; то я захожу к ней, то она ко мне заходит, но наши свидания всегда случаются среди белого дня. Заставать ее по вечерам и думать нечего; ее забрасывают приглашениями то на бал, то на раут. Там от нее все в восторге, и прозвали ее Психеею, с легкой руки госпожи Фикельмон, которая не терпит, однако, моего брата - один бог знает, почему.

О. С. ПАВЛИЩЕВА - Н. И. ПАВЛИЩЕВУ, в конце декабря 1831 г. Л. Павлищев, 270.

Наталья Николаевна вспоминала, бывало, как в первые годы ее замужества ей иногда казалось, что она отвыкнет от звука собственного голоса,- так одиноко и однообразно протекали ее дни! Она читала до одури, вышивала часами, но кроме няни Прасковьи ей не с кем было перекинуться словом. Беспричинная ревность уж в ту пору свила себе гнездо в сердце мужа и выразилась в строгом запрете принимать кого-либо из мужчин в его отсутствие или когда он удалялся в свой кабинет. Для самых степенных друзей не допускалось, исключений; и жене, воспитанной в беспрекословном подчинении, и в ум не могло прийти нарушить заведенный порядок.

А. П. АРАПОВА. Новое Время, 1907, № 11413.

Секретно. Чиновник 10 кл. Александр Пушкин 24 числа сего месяца выехал отсюда в С.-Петербург; во время жительства его в Пречистенской части ничего за ним законопротивного не замечено.

Полицмейстер МИЛЛЕР в рапорте и. д. моек, об.-полицмейстера, 26 дек. 1831 г. Красн. Арх., т. 37, стр. 243.

Выронил я у тебя серебряную копеечку. Если найдешь ее, перешли. Ты их счастию не веруешь, а я верю. Жену мою нашел я здоровою, несмотря на девическую ее неосторожность.- На балах пляшет, с государем любезничает, с крыльца прыгает.- Надобно бабенку к рукам прибрать. Она тебе кланяется и готовит шитье.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 8-10 января 1832 года, из Петербурга.

Я женат около года, и вследствие сего образ жизни моей совершенно переменился, к неописанному огорченью Софьи Остафьевны и кавалергардских шаромыжников. От карт и костей отстал я более двух лет: на беду мою я забастовал будучи в проигрыше, и расходы свадебного обзаведения, соединенные с уплатою карточных долгов, расстроили дела мои. Теперь обращаюсь к тебе: 25.000, данные мне тобою заимообразно, на три или по крайней мере на 2 года, могли бы упрочить мое благосостояние. В случае смерти есть у меня имение, обеспечивающее твои деньги. Вопрос: можешь ли ты мне сделать сие, могу сказать, благодеяние?

ПУШКИН - М. О. СУДИЕНКУ, 15 января 1832 г., из Петербурга.

Женитьба произвела в характере поэта глубокую перемену. С того времени он стал смотреть серьезнее, а все-таки остался верен привычке своей скрывать чувство и стыдиться его. В ответ на поздравление с неожиданною способностью женатым вести себя, как прилично любящему мужу, он шутя отвечал: "Je ne sius qu'un hypocrite (я только притворяюсь)".

Быв холостым, он редко обедал у родителей, а после женитьбы - почти никогда; когда же это случалось, то после обеда на него иногда находила хандра. Однажды, в таком мрачном расположении духа, он стоял в гостиной у камина, заложив назад руки... Подошел к нему Илличевский и сказал:

 У печки, погружен в молчанье,
 Поднявши фрак, он спину грел
 И никого во всей компанье
 Благословить он не хотел.

Это развеселило Пушкина, и он сделался очень любезен.

А. П. КЕРН. Воспоминания. Л. Майков, 264.

Ножкой топтать от нетерпения Наталья Николаевна перестала ли, несмотря что это должно быть очень к лицу?

П. В. НАЩОКИН - ПУШКИНУ. Втор, половина янв. 1832 г., из Москвы. Переписка Пушкина, II, 364.

Наталья Николаевна была очень хороша, высока ростом, стройна, черты лица удивительно правильны, глаза одни небольшие, и одним она иногда немного косила: quelque chose de vague dans le regard (какая-то неопределенность во взгляде).

Ф. Г. ТОЛЬ со слов кн-ни Е. А. ДОЛГОРУКОВОЙ. Декабристы на поселении. Изд. Сабашниковых. М., 1926, стр. 144.

Жену свою Пушкин иногда звал: "моя косая Мадонна". У нее глаза были несколько вкось. Пушкин восхищался природным здравым ее смыслом. Она тоже любила его действительно.

Кн. В. Ф. ВЯЗЕМСКАЯ по записи БАРТЕНЕВА. Рус. Арх., 1900, I, 398.

Г-жа Пушкина была одной из самых красивых женщин Петербурга. Лицо, свежесть, молодость, талия - все за нее говорило и стоило поэта. Лицо было чрезвычайно красиво, но меня в нем, как кулаком, ударял всегда какой-то недостаток рисунка. В конце концов я понял, что, не в пример большинству человеческих лиц, глаза ее, очень красивые и очень большие, были размещены так близко друг от друга, что противоречили рисовальному правилу: "один глаз должен быть отделен от другого на меру целого глаза".

СТАНИСЛАВ МОРАВСКИЙ. Моск. Пушкинист, II, стр. 258.

Смирдин, переместив свою книжную лавку от Синего моста на Невский проспект, пригласил всех русских литераторов, находящихся в Петербурге, праздновать свое новоселье,- на обед. В пространной зале, которой стены уставлены книгами,- это зала чтения,- накрыт был стол на восемьдесят гостей. В начале шестого часа сели пировать. Обед был обильный и в отношении ко вкусу и опрятности довольно хороший. Это еще первый не только в Петербурге, но и в России по полному почти числу писателей пир и следовательно отменно любопытный; тут соединились в одной зале и обиженные, и обидчики, тут были даже ложные доносчики и лазутчики... Приехал В. А. Жуковский и присел подле Крылова. А. С. Пушкин сидел с другой стороны подле Крылова. Провозглашен тост: - "Здравие государя-императора, сочинителя прекрасной книги Устав цензуры!", сказанный Гречем,- и раздалось громкое и усердное ура! Через несколько времени: "Здравие И. А. Крылова!" Единодушно и единогласно громко приветствовали умного баснописца, по справедливости занимающего ныне первое место в нашей словесности. И. А. встал с рюмкою шампанского и хотел предложить здоровье Пушкина; я остановил его и шепнул ему довольно громко: "здоровье В. А. Жуковского!" И за здоровье Жуковского усердно и добродушно было пито, потом уже здоровье Пушкина! Здоровье И. И. Дмитриева, Батюшкова, Гнедича и др. Я долгом почел удержать добродушного Ивана Андреевича от ошибки какого-то рассеяния и восстановить старшинство по литературным заслугам; ибо нет сомнений, что заслуги г. Жуковского, по сие время, выше заслуг г. Пушкина.

М. Е. ЛОБАНОВ. Обед у Смирдина (19 февраля 1832 г.). Пушкин и его совр-ки, XXXI-XXXII, 113.

В феврале 1833 (1832) года книгопродавец А. Ф. Смирдин, перенеся свой книжный магазин от Синего моста в дом Петропавловской церкви, что на Невском, задумал пригласить к себе всех литераторов отпраздновать новоселье... Смирдинский праздник удался вполне: все были дружно-веселы. Пушкин был необыкновенно оживлен и щедро сыпал остротами, из которых одну в особенности я удержал в памяти. Семенов (цензор) за обедом сидел между Гречем и Булгариным, а Пушкин визави с ним; к концу обеда Пушкин, обратясь к Семенову, сказал довольно громко: "Ты, Семенов, сегодня точно Христос на Голгофе!"

Н. Н. ТЕРПИГОРЕВ. Заметка о Пушкине. Рус. Стар., 1870, т. I, стр. 493.

Однажды в Петербурге, в день рождения А. О. Смирновой (6 марта), Пушкин, гуляя, зашел в магазин на Невском, купил альбом не особенно нарядный, но с большими листами, занес к себе домой и потом сам же принес его к Александре Осиповне с такими стихами:

 В тревоге пестрой и бесплодной 
 Большого света и двора 
 Я сохранила взгляд холодный, 
 Простое сердце, ум свободный 
 И правды пламень благородный 
 И, как дитя, была добра; 
 Смеялась над толпою вздорной, 
 Судила здраво и светло, 
 И шутки злости самой черной 
 Писала прямо набело.

И. С. АКСАКОВ. Русь, 1882, № 37, стр. 11.

В 1832 году Александр Сергеевич приходил всякой день почти ко мне также и в день рождения моего принес мне альбом и сказал: "Вы так хорошо рассказываете, что должны писать свои Записки", и на первом листе написал стихи: "В тревоге пестрой и бесплодной" и пр. Почерк у него был великолепный, чрезвычайно четкий и твердый.

А. О. СМИРНОВА. Воспоминания. Рус. Арх., 1872, II, 1882.

Однажды на вопрос Баратынского, не помешает ли он ей, если прочтет в ее присутствии Пушкину новые стихотворения, Наталья Николаевна ответила: "Читайте, пожалуйста; я не слушаю"*.

* (Подобные факты и мнения дали в свое время П. Е. Щеголеву основания говорить о полной несовместимости характеров Пушкина и его жены, что соответственно вело к заключению о бесспорности вины Наталии Николаевны в гибели поэта. "Пушкину надо было жениться на Щеголеве и всем позднейшем пушкиноведении",- иронически заметил по этому поводу Б. Пастернак, напомнивший тут же, что Наталия Николаевна вдохновила поэта на ряд шедевров лирики. Тем не менее вопрос о счастии поэта остался в фокусе споров. Одну из крайних точек зрения на эту тему выразила в свое время Марина Цветаева:

"Молодая девушка, красавица, та непременная красавица многодочерних русских семейств, совсем бы из сказки, если из трех сестер младшая, но старшая или младшая, красавица - сказочная, из разорившейся и бестолковой семьи выходит замуж за - остановка - за кого в 1831 г. выходила Наталья Гончарова?

Есть три Пушкина: Пушкин - очами любящих (друзей, женщин, стихолюбов, студенчества), Пушкин - очами любопытствующих (всех тех, последнюю сплетню о нем любивших едва ли не жаднее, чем его последний стих), Пушкин - очами судящих (государь, полиция, Булгарин, иксы, игреки - посмертные отзывы) и, наконец, Пушкин - очами будущего - нас. За кого же из них выходила Гончарова? Во всяком случае, не за первого и тем самым уже не за последнего, ибо любящие и будущие - одно... Наталья Гончарова просто роковая женщина, то пустое место, к которому стягиваются, вокруг которого сталкиваются все силы и страсти. Смертоносное место. (Пушкинский гроб под розами!). Как Елена Троянская повод, а не причина троянской войны (которая сама не что иное, как повод к смерти Ахиллеса), так и Гончарова не причина, а повод смерти Пушкина, с колыбели предначертанной. Судьба выбрала самое простое, самое пустое, самое невинное орудие: красавицу...

Гончарову, не любившую, он взял уже с Дантэсом in dem Kauf (в придачу), то есть с собственной смертью. Посему, изменила Гончарова Пушкину или нет, только кокетничала или целовалась, только целовалась или другое все, ничего или все,- неважно, ибо Пушкин Дантэса вызвал за его любовь, не за ее любовь. Ибо Пушкин Дантэса вызвал бы в конце концов и за взгляд. Дабы сбылись писания" (Цветаева М. Мой Пушкин. 3-е йзд. М.: Сов. писатель, 1981, с. 127, 132).

Сейчас, благодаря новым находкам, мы стали лучше понимать обстоятельства, приведшие к гибели Пушкина. Обогатились наши представления и о личности Наталии Николаевны, в частности, на основании семейной переписки Гончаровых. Ее собственные письма приблизили к нам личность жены поэта - в итоге крайне отрицательная позиция сменяется другой, более мягкой и даже восторженной. Жена поэта начинает вызывать поклонение - как при жизни. В ее осуждении видят козни врагов Пушкина и властей, желавших отвлечь внимание от истинных причин дуэли. В позиции М. Цветаевой, а также А. Ахматовой усматривают понятное, эмоционально оправданное, но все же преувеличение. Д. Д. Благой пишет: "Настала пора закрыть затянувшееся почти на полтора столетия обвинительное "дело" против жены поэта. Да, она была молода, была прекрасна и бесконечно радовала, чаровала Пушкина своей молодостью и красотой. Да, как он и хотел, она блистала в той сфере, где была к этому призвана. Она очень любила балы, наряды, любила кокетничать со своими бесчисленными поклонниками. Глубочайше потрясенная смертью мужа, она сама горько каялась в этом. Но - мать четырех детей поэта - она давала ему то высокое и вместе с тем простое, доброе, человеческое счастье, в котором он так нуждался, нуждался именно в годы жизни с ней - в 30-е годы, когда своей мыслью и творчеством ушел далеко вперед - в грядущие столетия, а в своем веке ощущал такое страшное одиночество. Один раз за всю их семейную жизнь увлеклась было и она, но и в этом увлечении явила себя его "милым идеалом", его Татьяной. А в истории трагической гибели Пушкина она была не виновницей, а жертвой тех дьявольских махинаций, тех адских козней и адских пут, которыми был опутан и сам поэт. О ней, о ее будущей судьбе были последние помыслы и последние заботы умирающего Пушкина. И никто не должен, не смеет не только бросить, но и поднять на нее камень" {Благой Д. Д. "Душа в заветной лире". М.: Сов. писатель, 1977, с. 429).)

Л. Н. ПАВЛИЩЕВ со слов своей матери. Воспоминания, 57.

Вот уж подлинно труженик-то был А. С.! Бывало, как бы поздно домой ни вернулся, и сейчас писать. Сядет у себя в кабинетике за столик, а мне: "иди, Никеша, спать". И до утра все сидит. Смерть любил по ночам писать. Станешь ему говорить, что, мол, вредно, а он: "не твое дело". Встанешь ночью, заглянешь в кабинет, а он сидит, пишет, и устами бормочет, а то так перо возьмет в руки и ходит, и опять бормочет. Утречком заснет, и тогда уж долго спит. Почти два года я у него выжил, поступил к нему в 31 году к холостому в Москве, при мне он и сватался к Гончаровой, при мне и женился... Лимонад очень любил. Бывало, как ночью писать,- сейчас ему лимонад на ночь и ставишь. А вина много не любил. Пил так, т. е., средственно.

Н. А. ЛЕЙКИН со слов НИКИФОРА ФЕДОРОВА, камердинера Пушкина. Молва, 1880, № 159.

Это было на другой год, кажется, после женитьбы Пушкина. Прасковья Александровна (Осипова) была в Петербурге и у меня остановилась: они вместе приезжали к ней с визитом в открытой колясочке, без человека. Пушкин казался очень весел, вошел быстро и подвел жену ко мне... Уходя, он побежал вперед и сел прежде ее в экипаж; она заметила шутя, что это он сделал от того, что он муж.

А. П. КЕРН. П-н и его совр-ки, V, 150.

Александр Сергеевич Пушкин, рисован с натуры 1832 г., апреля 15. Ростом 2 арш. 5 в. с половиной*.

* (Т. е. 167 см.- Прим. ред.)

Г. Г. ЧЕРНЕЦОВ. Надпись на подготовительном эскизе к его картине "Парад на Марсовом поле", изображающем Пушкина и Жуковского. Соч. Пушкина, изд. Брокгауза - Ефрона, т. VI, стр. 568.

Весною 1832 г. Пушкин перебрался на Фурштатскую ул., д. Алымова, где оставался всего пять месяцев, до октября 1832 г. Дом Алымова может быть назван одним из старейших домов Петербурга и находился на правой стороне Фурштатской улицы (идя от Литейного), между Друскеникским (в то время Кирочным) переулком и Воскресенским проспектом, ныне дом Сергеева, № 20. Через дом от квартиры Пушкина помещался полицейский дом Литейной части (см. рис. 3).

П. ЗЕТ (П. Н. СТОЛПЯНСКИЙ). Квартиры Пушкина. Новое Время, 1912, № 12889.

Скоро у меня будут крестины на Фурштатской в доме Алымова,- не забудьте этого адреса... Нет ничего более мудрого, как оставаться в своей деревне и поливать капусту. Старая истина, и я постоянно вспоминаю о ней среди существования очень светского и очень беспорядочного.

ПУШКИН - П. А. ОСИПОВОЙ, в середине мая 1832 г., из Петербурга, (фр.).

(19 мая 1832 г. у Пушкина родилась дочь, названная Марией). Плакал при первых родах и говорил, что убежит от вторых.

П. В. НАЩОКИН по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы о П-не, 62.

25 июня 1832 г. Встал поздно. Пришел Пушкин, долго просидел у меня. Добрый малый, но часто весьма.

29 июня 1832 г. К Вяземскому поздравить с именинами. Нашел у него Александра Пушкина... Пушкин очень хвалит Дюмона, а Вяземский позорит, из чего вышел самый жаркий спор. Оба они выходили из себя, горячились и кричали... Спор усиливался. Наконец, пришел человек объявить, что приехал Д. Н. Блудов (тогда министр внутр. дел)... Блудов сказал Пушкину, что о нем говорил государю и просил ему жалованья, которое давно назначено, а никто давать не хочет. Государь приказал переговорить с Нессельродом. Странный ответ: я желал бы, чтобы жалованье выдавалось от Бенкендорфа.- Почему же не от вас? Не все ли равно, из одного ящика или из другого? - Для того, чтобы избежать дурного примера.- Помилуйте, возразил Блудов, ежели бы такой пример породил нам хоть нового Бахчисарайского Фонтана, то уж было бы счастливо... Мы очень сему смеялись. Пушкин будет издавать газету под заглавием Вестник; будет давать самые скромные сведения из министерства внутренних дел. Пушкин, говоривший до сего разговора весьма свободно и непринужденно, после оного тотчас смешался и убежал.

Н. А. МУХАНОВ. Из дневника. Рус. Арх., 189.7, I, 654.

Рис. 3
Рис. 3

Г.-а. Бенкендорф объявил мне высочайшее повеление о назначении из государств, казначейства жалованья тит. сов. Пушкину. По мнению г.-а. Бенкендорфа, в жалованье Пушкину можно было бы положить 5.000 руб. в год. Я осмеливаюсь испрашивать по сему высочайшего повеления в. и. в-ва.

ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ РАПОРТ ГР. НЕССЕЛЬРОДЕ, от 4 июля 1832 г.

НА ПОДЛИННОМ НАПИСАНО:

Высочайше повелено требовать из гос. казначейства с 14 ноября 1831 года по 5.000 руб. в год на известное его императорскому величеству употребление, по третям года, и выдавать сии деньги тит. сов. Пушкину.

ГАСТФРЕЙНД. Документы, 30.

4 июля 1832 г. Поехал к Пушкину. Видел у него Плетнева и статую Екатерины, весьма замечательную. Говорили о его газете. Мысли его самые здравые. Он либеральный, антиполевой, ненавидит дух журналов наших... Он очень созрел.

5 июля. Пришел Александр Пушкин. Говорили долго о газете его... О Погодине. Он его жалеет. О Вяземском он сказал, что он человек ожесточенный, aigri, который не любит Россию, потому что она ему не по вкусу; о презрении его к русским журналам, о Андросове и статье Погодина о нем. Толстой (А. П.) говорил, что Андросов презирает Россию, о несчастном унижении, с которым писатели наши говорят об отечестве, что в них оппозиция не правительству, а отечеству. Пушкин очень сие опробовал и говорил, что надо об этом сделать статью журнальную. Пушкин говорил долго. Квасной патриотизм. Цель его журнала, как он ее понимает, доказать правительству, что оно может иметь дело с людьми хорошими, а не с литературными шельмами, как доселе было. Водворить хочет новую систему. Я много ожидаю добра от сего журнала.

Н. А. МУХАНОВ. Из дневника. Рус. Арх., 1897, I, 657.

(П. А. Катенин приехал в Петербург в середине 1832 г.) Узнав о моем приезде, многие из знакомых поспешили меня навестить, и между первыми - Пушкин. Свидание было самое дружеское... Коль скоро здоровье позволило, я посетил его; но в своем доме показался он мне как бы другим человеком; приметна была какая-то принужденность, неловкость, словно гостю не рад; после двух или трех визитов я отстал, и хотя он не один раз потом звал и слегка корил, я остался при своем; когда, напротив, он посещал меня, что часто случалось, в нем опять являлся прежний любезный Александр Сергеевич, не совсем так веселый, но уже лета были не те.

П. А. КАТЕНИН. Воспоминания о Пушкине. Литерат. Наследство, т. 16-18, стр. 639.

Переходы от порыва веселья к припадкам подавляющей грусти происходили у Пушкина внезапно, как бы без промежутков, что обусловливалось, по словам его сестры, нервною раздражительностью в высшей степени. Он мог разражаться и гомерическим смехом, и горькими слезами, когда ему вздумается, по ходу своего воображения. Стоило ему только углубиться в посещавшие его мысли. Не раз он то смеялся, то плакал, когда олицетворял их в стихах. Восприимчивость нервов проявлялась у него на каждом шагу, а когда его волновала желчь, он поддавался легко порывам гнева. В эти-то мрачные минуты и являлся к нему Соболевский на выручку - прогонять тоску и гнев... Нервы Пушкина ходили всегда, как на каких-то шарнирах, и если бы пуля Дантеса не прервала нити его жизни, то он немногим бы пережил сорокалетний возраст.

Л. Н. ПАВЛИЩЕВ со слов О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ, сестры П-на. Л. Павлищев, 156.

Сложения был он крепкого и живучего. По всем вероятностям, он мог бы прожить еще столько же, если бы не более, сколько прожил. Дарование его было также сложения живучего и плодовитого. Он мог еще долго предаваться любимым занятиям. Движимый, часто волнуемый мелочами жизни, а еще более внутренними колебаниями не совсем еще установившегося равновесия внутренних сил, он мог увлекаться или уклоняться от цели. Но при нем, но в нем глубоко таилась охранительная и спасительная нравственная сила. Еще в разгаре самой заносчивой и треволненной молодости, в вихре и разливе разнородных страстей, он нередко отрезвлялся и успокаивался на лоне этой спасительной силы. Эта сила была любовь к труду, потребность труда, неодолимая потребность творчески выразить, вытеснить из себя ощущения, образы, чувства. Труд был для него святыня, купель, в которой исцелялись язвы, обретали бодрость и свежесть немощь, уныния, восстановлялись расслабленные силы. Когда чуял он налет вдохновения, когда принимался за работу, он успокаивался, мужал, перерождался.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ. Полн. собр. соч., том II, 372.

Когда я имела несчастие лишиться матери и была в очень затруднительном положении, то Пушкин приехал ко мне и, отыскивая мою квартиру, бегал со свойственною ему живостью по всем соседним дворам, пока наконец нашел меня. В этот приезд он употребил все свое красноречие, чтобы утешить меня, и я увидела его таким же, каким он бывал прежде. Он предлагал мне свою карету, чтобы съездить к одной даме, которая принимала во мне участие (Е. М. Хитрово); ласкал мою маленькую дочку Ольгу, забавляясь, что она на вопрос: "Как тебя зовут?" отвечала: "Воля!" и вообще был так трогательно внимателен, что я забыла о своей печали и восхищалась им, как гением добра.

А. П. КЕРН. Воспоминания. Л. Майков, 255.

Когда Гнедич получил место библиотекаря при Публичной библиотеке, он переехал на казенную квартиру. К нему явился Гоголь поздравить с новосельем.- Ах, какая славная у вас квартира,- воскликнул он со свойственной ему ужимкою.- "Да,- отвечал высокомерно Гнедич: - посмотри, на стенах краска-то какая! Не простая краска! Чистый голубец". Подивившись чудной краске, Гоголь отправился к Пушкину и рассказал ему о великолепии голубца. Пушкин рассмеялся своим детским, звонким смехом, и с того времени, когда хвалил какую-нибудь вещь, нередко приговаривал: - "Да, это вещь не простая, чистый голубец".

Граф В. А. СОЛОГУБ. Воспоминания, 6.

Приятель мой, которому я поручил передать Пушкину моего "Новика", писал ко мне по этому случаю 19 сент. 1832 г.: "Благодарю вас за случай, который вы мне доставили увидеть Пушкина. Он оставил самые приятные следы в моей памяти. С любопытством смотрел я на эту небольшую, худенькую фигуру, и не верил, как он мог быть забиякой... На лице Пушкина написано, что у него тайного ничего нет. Разговаривая же с ним, замечаешь, что у него есть тайна,- его прелестный ум и знания. Ни блесток, ни жеманства в этом князе русских поэтов. Поговоря с ним, только скажешь: он умный человек. Такая скромность ему прилична".

И. И. ЛАЖЕЧНИКОВ. "Знакомство мое с Пушкиным". Сочинения, т. VI, изд. М. О. Вольфа, 1884, стр. 240.

Я приехал в Москву вчера, в среду. Велосифер, по-русски поспешный дилижанс, несмотря на плеоназм,* поспешал, как черепаха, а иногда даже как рак. В сутки случилось мне сделать три станции. Лошади расковывались, и неслыханная вещь - их подковывали на дороге. 10 лет езжу я по большим дорогам, отроду не видывал ничего подобного. Насилу дотащился в Москву. Теперь послушай, с кем я путешествовал, с кем провел я 5 дней и 5 ночей. То-то будет мне гонка! С пятью немецкими актрисами, в желтых кацавейках и в черных вуалях. Каково? Ей-богу, душа моя, не я с ними кокетничал - они со мною амурились в надежде на лишний билет. Но я отговаривался незнанием немецкого языка и, как маленький Иосиф, вышел чист от искушения. Приехал в Москву, поскакал отыскивать Нащокина, нашел его по-прежнему озабоченным домашними обстоятельствами. Он ездил со мною в баню, обедал у меня. Завез меня к кн. Вяз.; княгиня завезла меня во фр. театр, где я чуть было не заснул от скуки и усталости. Приехали к Оберу, и заснул в 10 часов вечера. Вот тебе весь мой день. Видел Чаадаева в театре, он звал меня с собою повсюду, но я дремал. Не можешь вообразить, какая тоска без тебя. Я же все беспокоюсь, на кого покинул я тебя! На Петра, сонного пьяницу, который спит не проспится, ибо он и пьяница и дурак; на Ирину Кузьминичну, которая с тобою воюет; на Ненилу Ануфриевну, которая тебя грабит.

* (плеоназм - здесь: излишество (ред.).)

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, 22 сент. 1832 г., из Москвы.

Заключай с поваром какие хочешь условия, только бы не был я принужден, отобедав дома, ужинать в клубе... У Нащокина проявились два новые лица в числе челядинцев: актер, игравший вторых любовников, ныне разбитый параличом и совершенно одуревший, и монах, перекрест из жидов, обвешанный веригами, представляющий нам в лицах жидовскую синагогу и рассказывающий нам соблазнительные анекдоты о московских монашенках. Нащокин говорит ему: ходи ко мне всякий день обедать и ужинать, волочись за моей девичьей, но только не сводничай Окулову. Каков отшельник? Он смешит меня до упаду, но не понимаю, как можно жить окруженным такою сволочью.

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, 25 сент. 1832 г., из Москвы.

О Пушкине тогда говорили много. Однажды кто-то сообщил, что он приезжает иногда в Грузины слушать цыган, и добавил: "цыгане - его стихия". (Рассказчик, бывший тогда мальчиком, узнал, что Пушкин приехал в знаменитый тогда "Глазовский" трактир в Грузинах слушать цыганское пение; в 11 час. веч. он отправился к трактиру с двумя другими мальчиками посмотреть на Пушкина.) Изнутри вырывались звуки шумного цыганского пения. Прошел час, другой, и мы, перезябнув, хотели было итти уже домой, как вдруг раздался с лестницы громкий голос полового: "Эй, ямщик, экипаж!" Пока полусонный ямщик взнуздывал тройку, на лестнице показались два господина. Один брюнет невысокого роста, с небольшими баками, в шинели с капюшоном и шляпой на голове, другой высокий с усами, в какой-то длиннополой бекеше, с замотанным на шее шарфом и тоже в шляпе. Наверху, на площадке, стояли еще два господина, окруженные цыганами и прислугой, и громко хохотали... Вышедший прежде других господин в шинели, видя, что экипаж еще не подан, спустился с крыльца и пошел в глубь двора. У перил, окаймлявших берег пруда, на котором стояли бани, он остановился и начал смотреть на отражавшуюся в воде луну, деревья и строения. Другой же стоял на крыльце и перебрасывался словами с оставшимися на верхней площадке товарищами... Затем Пушкин сел в коляску, товарищи за ним. Цыгане, окружая экипаж, просили скорей приезжать опять к ним, прислуга кланялась. Пушкин в ответ кивал им головой. Лошади тронулись.

П. К. МАРТЬЯНОВ. Из записной книжки. Истор. Вестн., 1884, № 9, 558-591.

Здесь я живу смирно и порядочно, хлопочу по делам, слушаю Нащокина и читаю Memoires de Diderot*. Был вечор у Вяземской. Сегодня еду слушать Давыдова профессора; но я ни до каких Давыдовых, кроме Дениса, не охотник - а в Московском университете я оглашенный. Мое появление произведет шум и соблазн, а это приятно щекотит мое самолюбие.

* (Мемуары Дидро (фр.).- Прим. ред.)

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, 27 Сект. 1832 г., из Москвы.

Однажды утром (в Московском университете) читал лекцию проф. И. И. Давыдов... Вдруг входит г-н министр, ведя с собою молодого человека невысокого роста, с чрезвычайно оригинальной, выразительной физиономией, осененной густыми, курчавыми, каштанового цвета волосами, одушевленной живым, быстрым, орлиным взглядом. Указывая на вошедшего с ним молодого человека, г-н министр сказал: - "Здесь преподается теория искусства, а я привел вам само искусство". Не надобно было объяснить нам, что это олицетворенное искусство - был Пушкин.

БЫВШИЙ СТУДЕНТ. "За 16 лет" (воспоминания). Ведом. СПб. городской полиции, 1848, № 235.

Когда Пушкин вошел с министром Уваровым, для меня точно солнце озарило всю аудиторию: я в то время был в чаду обаяния от его поэзии. Перед тем однажды я видел его в церкви, у обедни,- и не спускал с него глаз. Черты его лица врезались у меня в памяти. И вдруг этот гений, эта слава и гордость России - передо мной в пяти шагах! Читал лекцию Давыдов, профессор истории русской литературы.- "Вот вам теория искусства",- сказал Уваров, обращаясь к нам, студентам, и указывая на Давыдова,- "а вот и само искусство",- прибавил он, указывая на Пушкина. Он эффектно отчеканил эту фразу, очевидно, заранее приготовленную. Мы все жадно впились глазами в Пушкина. Давыдов оканчивал лекцию. Речь шла о "Слове о полку Игоревом". Тут же ожидал своей очереди читать лекцию после Давыдова и Каченовский. Нечаянно между ними завязался, по поводу "Слова о Полку Игоревом", разговор, который мало-помалу перешел в горячий спор.- "Подойдите ближе, господа,- это для вас интересно",- пригласил нас Уваров, и мы тесной толпой, как стеной, окружили Пушкина, Уварова и обоих профессоров. Не умею выразить, как велико было наше наслаждение - видеть и слышать нашего кумира.

Я не припомню подробностей их состязания,- помню только, что Пушкин горячо отстаивал подлинность древнерусского эпоса, а Каченовский вонзал в него свой беспощадный аналитический нож. Его щеки ярко горели алым румянцем, и глаза бросали молнии сквозь очки. Может быть, к этому раздражению много огня прибавлял и известный литературный антагонизм между ним и Пушкиным. Пушкин говорил с увлечением, но, к сожалению, тихо, сдержанным тоном, так что за толпой трудно было расслышать. Впрочем, меня занимал не Игорь, а сам Пушкин.

С первого взгляда наружность его казалась невзрачною. Среднего роста, худощавый, с мелкими чертами смуглого лица. Только когда вглядишься пристально в глаза, увидишь задумчивую глубину и какое-то благородство в этих глазах, которых потом не забудешь. В позе, в жестах, сопровождавших его речь, была сдержанность светского, благовоспитанного человека.

Лучше всего, по-моему, напоминает его гравюра Уткина с портрета Кипренского. Во всех других копиях у него глаза сделаны слишком открытыми, почти выпуклыми, нос выдающимся - это неверно. У него было небольшое лицо и прекрасная, пропорциональная лицу голова, с не густыми, кудрявыми волосами.

И. А. ГОНЧАРОВ. Воспоминания. В университете.

"Помню,- сказал мне очевидец, тогдашний студент,- помню, как сквозь седины Каченовского проступал яркий румянец, и как горели глаза Пушкина"... Бой был неравен, судя по впечатлению приятеля: он и теперь еще, кажется, более на стороне профессора,- и не мудрено! Пушкин угадывал только чутьем то, что уже после него подтвердила новая школа Филологии неопровержимыми данными; но этого оружия она еще не имела в его время, а поэт не мог разорвать хитросплетенной паутины "злого паука".

АП. Н. МАЙКОВ. Предисловие к переводу "Слова о полку Игореве".

(Посещение Пушкиным университета и спор его с Каченовским о "Слове о полку Игореве"). Разговор был крупный, и тогдашний студент-очевидец М. Д. Перемышльский передавал мне, что Пушкин показался студентам очень похожим на обезьяну, и что один из них, по поводу спора, тут же экспромтировал:

 Мопса старая вступила
 С обезьяной в страшный спор:
 Утверждала, говорила,
 Что песнь Игорева вздор.
 Обезьяна строит рожи,
 Просит факты указать;
 Мопса рвется вон из кожи,
 И не может доказать.

П. А. ЕФРЕМОВ. Соч. Пушкина, изд. 1903 г., т. VII, стр. 475.

Кто тебе говорит, что я у Баратынского не бываю? Я и сегодня провожу у него вечер, и вчера был у него. Мы всякий день видимся... На днях был я приглашен Уваровым в Университет. Там встретился с Каченовским (с которым, надобно тебе сказать, бранивались мы, как торговки на Вшивом рынке). А тут разговорились с ним так дружески, так сладко, что у всех предстоящих потекли слезы умиления. Благодарю, душа моя, за то, что в шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе: докажу после. На днях был я на бале у кн. Вяз. Тут была графиня Салогуб, гр. Пушкин (Владимир), Aurore (Аврора Карловна Шернваль), ее сестра (графиня Эмилия Карловна Мусина-Пушкина) и Natalie Урусова. Я вел себя прекрасно; любезничал с гр. Салогуб (с теткой, entendons nous*) и уехал ужинать к Яру, как скоро бал разыгрался. Дела мои идут своим чередом. Мне пришел в голову роман (Дубровский), и я, вероятно, за него примусь; но покамест голова моя кругом идет при мысли о Газете. Как-то слажу с нею?

* (само собой (фр).- Прим. ред.)

ПУШКИН - Н. Н. ПУШКИНОЙ, конец сентября 1832 г., из Москвы.

Секретно. Чиновник 10 класса Александр Сергеев Пушкин из С.-Петербурга прибыл ныне сюда в Москву и остановился Тверской части в доме Обера в гостинице "Англия", за коим и учрежден надзор.

Полицмейстер МИЛЛЕР в рапорте и. д. моск, обер.-полицмейстера, 10 окт. 1832 г. Красн. Арх., 37, стр. 244.

Пушкин был недели две в Москве и третьего дня уехал. Он учится по-еврейски, с намерением переводить Иова, и намерен как можно скорее издавать русские песни, которых у него собрано довольно много.

П. В. КИРЕЕВСКИЙ - Н. М. ЯЗЫКОВУ, 12 окт. 1832 г. Истор. Вестн., 1883, дек., стр. 535.

Секретно. Состоящий под секретным надзором полиции отставной чиновник 10 кл. Александр Пушкин, квартировавший Тверской части в гостинице "Англия", 16 числа сего месяца выехал в С.-Петербург, за коим во время жительства его в Тверской части ничего предосудительного не замечено.

Полицмейстер МИЛЛЕР в рапорте исправляющему д. об.-полицмейстера, 18 окт. 1832 г. Красн. Арх., 37, стр. 244.

Александр возвратился в Петербург. Он приехал из Москвы с мучительным ревматизмом в правой ноге, но, несмотря на это, возится с переборкой на новую квартиру.

Н. О. ПУШКИНА (мать поэта) - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ и Л. С. ПУШКИНУ, 20 окт. 1832 г. Л. Павлищев, 303.

19 октября была лицейская сходка годичная, не людная: Корф, Комовский, Корнилов, Стевен, Пушкин, Яковлев, Илличевский, Данзас, итого восемь человек. Собрание было у Илличевского, в квартире женатого брата его. Пушкин говорил довольно милые стишки. Поминали старину, поминали отсутствующих, умерших.

Е. А. ЭНГЕЛЬГАРДТ - Ф. Ф. МАТЮШКИНУ, 23 октября 1832 г. П-н и его совр-ки, XIII, 52.

Ревматизм разыгрался у него в ноге еще до выезда из Москвы, и, судя по письму, Александр страдает ужасно. Снаружи нога как нога: ни красноты, ни опухоли, но адская внутренняя боль делает его мучеником, говорит, что боль отражается во всем теле, да и в правой руке, почему и почерк нетвердый и неразборчивый, который насилу изучил, читая более часа довольно длинное, несмотря на болезнь сына, послание. Не может он без ноющей боли ни лечь, ни сесть, ни встать, а ходить тем более; отлучаться же из дома Александр был принужден и ради перемены квартиры, и ради других дел, опираясь на палку, как восьмидесятилетний старец. Жалуется, что Наташа дала, во время его отсутствия, слишком большую волю прислуге, почему и вынужден был по приезде, несмотря на болезнь, поколотить хорошенько известного вам пьяницу Алешку за великие подвиги и отослать его назад в деревню. Алешка всегда пользовался отсутствием барина, чтобы повеселиться по-своему.

С. Л. ПУШКИН (отец поэта) - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ и Л. С. ПУШКИНУ, в окт.- ноябре 1832 г. Л. Павлищев, 304 (фр.).

Семьдесят два часа я страдала во время первых родов. Весь город был в волнении. Пушкин, Вяземский, Жуковский встречались, чтобы спросить друг у друга: - "Что, родила ли? Только бы не умерла, наше сокровище!"

А. О. СМИРНОВА. Автобиография, 131.

(Н. Д. Киселев): - Читали ли вы когда-нибудь "Les historiettes galantes de Tallemant cles Reaux*"? (Смирнова):- Конечно. Они мне доставили много удовольствия, особенно "Ответы г-на Комуса", и я знаю "Историю пехотного капитана". Ее дал мне прочесть Пушкин, так же, как сочинения Ривароля, Шамфора и "Сказки" Вольтера.

* (Тальман-де-Рео, франц. писатель XVII в., автор очень скабрезных рассказцев.)

А. О. СМИРНОВА. Автобиография, 208.

После своего завтрака Киселев (Николай Дмитриевич, влюбленный в Смирнову) пришел ко мне. Я продолжала чтение, лежа на диване.- "Но, Киса, я должна приподняться, дайте мне руку! Нет, лучше пропустите руку... Так! Благодарю вас!" Он вспыхнул и строго посмотрел на меня.- "Боже, как вы любите играть с огнем!"- "Глупости! Сколько раз Пушкин оказывал мне эту услугу, когда он приходил сидеть со мной с Шамфором, Риваролем или Вольтером. У меня тогда была убийственная тоска после родов".

A. О. СМИРНОВА. Автобиография, 250.

Пушкин женат и прижил дочку; не знаю, остепенился ли, но по наружности гораздо стал скромнее и - скучнее.

Е. А. ЭНГЕЛЬГАРДТ - Ф. Ф. МАТЮШКИНУ, 23 окт. 1832 г., из Петербурга. Н. Гастфрейнд. Товарищи Пушкина, II, 89.

Пушкин столь же умен, сколь практичен, он практик, и большой практик; даже всегда писал то, что от него просило время и обстоятельства.

С. А. СОБОЛЕВСКИЙ - С. П. ШЕВЫРЕВУ, 14 ноября 1832 г., из Милана. Рус. Арх., 1909, II, 508.

Греч предлагал Пушкину по 1.000 или по 1.200 руб. в месяц, если он вступит в "Северную Пчелу" и "Сын Отечества" и следовательно введет за собою и всю знаменитую ватагу. Несмотря на то, Пушкин отказался, дабы не есть из одной чашки с Ф. Булгариным. Это в нем похвально.

B. Д. КОМОВСКИИ - А. М. ЯЗЫКОВУ, 16 ноября 1832 г. Истор. Вест., 1883, т. XIV, 535.

1832 года, декабря 1 дня... нанял я, Пушкин, у Жадимировского в собственном его каменном доме, состоящем 1-й адмиралтейской части 2-го квар. под № 132 Отделением в 3-м этаже, на проспекте Гороховой улицы, состоящее из двенадцати комнат и принадлежащей кухни, и при оном службы: сарай для экипажей, конюшня на четыре стойла, небольшой сарай для дров, ледник и чердак для вешанья белья... За наем обязан я платить ему по три тысячи триста рублей банковыми ассигнациями в год... В трех комнатах стены оклеены французскими обоями, в пяти комнатах полы штучные, в прочих сосновые.

Рис. 4
Рис. 4

КОНТРАКТ НА НАЕМ КВАРТИРЫ. Красная Нива, 1929, № 24, стр. 7.

Приехав сюда, нашел я большие беспорядки в доме, принужден был выгонять людей, переменять поваров, наконец нанимать новую квартеру, и следственно употреблять суммы, которые в другом случае оставались бы неприкосновенными. Честь имею тебе объявить, что первый том Островского (Дубровского) кончен, и на днях прислан будет в Москву на твое рассмотрение. Я написал его в две недели, но остановился по причине жестокого ревматизма, от которого прострадал другие две недели, так что не брался за перо, и не мог связать две мысли в голове.

ПУШКИН - П. В. НАЩОКИНУ, 2 декабря 1832 г., из Петербурга.

С Фурштатской Пушкин переехал на Б. Морскую, в дом Жадимировского. В переписке Пушкина не указан номер дома Жадимировского, у которого в это время (1832-1833) на Морской улице было два дома, один, как видно из приложенного плана (рис. 4), угловой на Гороховую улицу (ныне № 27, дом Росс. Общ. Страхования), другой наискосок, второй от угла Гороховой, ныне № 22 Тура. Жадимировские принадлежали к именитым купцам Петербурга, владели громадным числом земельных участков, были подрядчиками высочайшего двора и вообще играли заметную роль среди немногочисленного в то время купечества.

П. ЗЕТ (П. Н. СТОЛПЯНСКИЙ). Квартиры Пушкина. Новое Время, 1912, № 12889.

На основании контракта, из двух указанных на плане домов по Морской надо остановиться на доме № 27, выходящем на проспект Гороховой улицы. Собственно I к этому заключению следовало бы притти и до ознакомления с контрактом, так как в переписке Пушкина дом показывается различно: "в Морской" и в "Гороховой".

П. Е. ЩЕГОЛЕВ. Квартирная тяжба Пушкина. Красная Нива, 1929, № 24, стр. 8.

Пушкин больше роется теперь по своему главному руду, т. е. по истории, да кажется, в его голове и роман копышется. Впрочем, редко видаясь с ним, особенно в последнее время, когда ревматизм поразил его в ногу... совсем потерял я из виду нить его занятий.

П. А. ПЛЕТНЕВ - В. А. ЖУКОВСКОМУ, 8 дек. 1832 г. П. Плетнев. Соч. и переп., т. III, 521.

Вскоре после выпуска из лицея, изучая английский зык, сошелся я с Пушкиным в английском книжном магазине Диксона. Увидя Пушкина, я весь превратился во внимание: он требовал книг, относящихся к биографии Шекспира, и, говоря по-русски, расспрашивал о них книгопродавца.

Я. К. ГРОТ, 275.

В лавке Лисенкова, на Садовой, были свои завсегдатаи, как в клубе... Заходил Пушкин. Он пробегал тут же книги. Читал предисловия. Сыпались остроты, как искры из кремня. К стихотворцам он прилагал особый прием,- читал одни кончики стихов,- одни рифмы.- "А! Бедные!" - восклицал он, когда было уже очень плохо. Лисенков стоял за прилавком и хохотал. Хохотали случайные посетители и спрашивали, что это за остроумный чудак. Было что-то заразительно-смешное в шутках этого веселого барина, открытого, простого.

А. А. ИЗМАЙЛОВ со слов И. Т. ЛИСЕНКОВА. Огонек, 1904, № 38, стр. 298.

(1832-1833). Пушкин сообщал этот рассказ за тайну Нащокину и даже не хотел на первый раз сказать имени действующего лица, обещал открыть его после. В Петербурге, при дворе, была одна дама, друг императрицы, стоявшая на высокой степени придворного и светского значения. Муж ее был гораздо старше ее, и, несмотря на то, ее младые лета не были опозорены молвою; она была безукоризненна в общем мнении любящего сплетни и интриги света. Пушкин рассказал Нащокину свои отношения к ней по случаю их разговора о силе воли. Пушкин уверял, что при необходимости можно удержаться от обморока и изнеможения, отложить их до другого времени. Эта блистательная, безукоризненная дама, наконец, поддалась обаяниям поэта и назначила ему свидание в своем доме. Вечером Пушкину удалось пробраться в ее великолепный дворец; по условию, он лег под диваном в гостиной и должен был дожидаться ее приезда домой. Долго лежал он, терял терпение, но оставить дело было уже невозможно, воротиться назад - опасно. Наконец, после долгих ожиданий, он слышит, подъехала карета. В доме засуетились. Двое лакеев внесли канделябры и осветили гостиную. Вошла хозяйка в сопровождении какой-то фрейлины: они возвращались из театра или из дворца. Через несколько минут разговора фрейлина уехала в той же карете. Хозяйка осталась одна. "Etes-vous la?"* и Пушкин был перед нею... Быстро проходило время в наслаждениях. Наконец, Пушкин как-то случайно подошел к окну, отдернул занавес и с ужасом видит, что уже совсем рассвело, уже белый день. Как быть? Он наскоро, кое-как оделся, поспешая выбраться. Смущенная хозяйка ведет его к стеклянным дверям выхода, но люди уже встали. У самых дверей они встречают дворецкого, итальянца (печки уже топят). Эта встреча до того поразила хозяйку, что ей сделалось дурно; она готова была лишиться чувств, но Пушкин, сжав ей крепко руку, умолял ее отложить обморок до другого времени, а теперь выпустить его как для него, так и для себя самой. Женщина преодолела себя. В своем критическом положении они решились прибегнуть к посредству третьего. Хозяйка позвала свою служанку, старую чопорную француженку, уже давно одетую, и ловкую в подобных случаях. К ней-то обратилась с просьбою провести из дому. Француженка взялась. Она свела Пушкина вниз прямо в комнаты мужа. Тот еще спал. Шум шагов его разбудил. Его кровать была за ширмами. Из-за ширм он спросил: "кто здесь?" "Это - я", отвечала ловкая наперсница и провела Пушкина в сени, откуда он свободно вышел: если б кто его здесь и встретил, то здесь его появление уже не могло быть предосудительным. На другой же день Пушкин предложил итальянцу дворецкому золотом 1000 руб., чтобы он молчал, и хотя он отказывался от платы, но Пушкин принудил его взять.- Таким образом все дело осталось тайною. Но блистательная дама в продолжение четырех месяцев не могла без дурноты вспомнить об этом происшествии**. (Внучка Кутузова, урожден. Тизенгаузен, замужем за австр. посланником Фикельмон, Прим. на полях)***.

* (Вы здесь? (фр.).- Прим. ред.)

** (Истинность рассказа П. В. Нащокина (в записи Бартенева) до сих пор не доказана. Н. А. Раевский полагает, что Пушкин никогда бы не позволил себе подобной "устной новеллы" с конкретной, названной им героиней.

Через двадцать лет после выхода последнего издания книги Вересаева в Италии был опубликован дневник Д. Ф. Фикельмой. В нем отсутствуют какие-либо признания личного характера, связанные с ее знакомством с Пушкиным. В то же время в дневнике содержатся интересные сведения о Пушкине, выразительные характеристики лиц его ближайшего окружения: "Пушкин, писатель, ведет беседу очаровательным образом - без притязаний, с увлечением и огнем, невозможно быть более некрасивым - это смесь наружности обезьяны и тигра; он происходит от африканских предков и сохранил еще некоторую черноту в глазах и что-то такое во взгляде... Он приезжал сюда на некоторое время, чтобы устроить дела; а теперь возвращается, чтобы жениться. Никогда еще он не был таким любезным, таким полным оживления и веселости в разговоре - невозможно быть менее притязательным и более умным в манере выражаться... Пушкин приехал из Москвы и привез свою жену, но не хочет еще ее показывать в свете. Я увидела ее у маменьки - это очень молодая и очень красивая особа, тонкая, стройная, высокая,- лицо Мадонны, чрезвычайно бледное, с кротким, застенчивым и меланхолическим выражением,- глаза зеленовато-карие, светлые и прозрачные,- взгляд не то, чтобы косящий, но неопределенный,- тонкие черты, красивые черные волосы. Он очень в нее влюблен, рядом с ней его уродливость еще более поразительна, но, когда он говорит, забываешь о том, чего ему недостает, чтобы быть красивым,- он так хорошо говорит, его разговор так интересен, сверкающий умом без всякого педанства".

О Геккерне: "...лицо хитрое, фальшивое, малосимпатичное, здесь считают его шпионом г-на Нессельроде - такое предположение лучше всего определяет эту личность и ее характер..." (Временник - 1962, с. 32-37).)

*** (Примечания принадлежат П. И. Бартеневу.- Но опубликование записи Бартенева вызвало ожесточенные споры между пушкинистами, которые не решены до сих пор. По мнению Л. П. Гроссмана, "Пушкин художественно мистифицировал Нащокина, так же, как он увлекательно сочинял о себе небылицы детям, или, по примеру Дельвига, сообщал приятелям "отчаянные анекдоты" о своих похождениях".- Прим. ред.)

П. В. НАЩОКИН по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы, о Пушкине, 36.

В черновых записях, собранных Анненковым материалов для биографии Пушкина (в Пушкинском Доме), Анненков, с чьих-то слов (П. А. Плетнева?), отметил для памяти "жаркую историю с женой австрийского посланника".

Б. Л. МОДЗАЛЕВСКИЙ. Пушкин. Письма, Гос. изд., т.II, 420.

Однажды отец взял меня с собою в русский театр; мы поместились во втором ряду кресел; перед нами в первом ряду сидел человек с некрасивым, но необыкновенно выразительным лицом и курчавыми темными волосами; он обернулся, когда мы вошли (представление уже началось), дружелюбно кивнул отцу, потом стал слушать пьесу, с тем особенным вниманием, с каким слушают только люди, сами пишущие.- "Это Пушкин",- шепнул мне отец. Я весь обомлел... Трудно себе вообразить, что это был за энтузиазм, за обожание толпы к величайшему нашему писателю, это имя волшебное являлось чем-то лучезарным в воображении всех русских, в особенности же в воображении очень молодых людей. Пушкин, хотя и не чужд был той олимпийской недоступности, в какую окутывали, так сказать, себя литераторы того времени, обошелся со мною очень ласково, когда отец после того, как занавес опустили, представил меня ему. Я был в восторге и, чтобы не ударить лицом в грязь, все придумывал, что бы сказать что-нибудь поумнее; надо сказать, что в тот самый день, гуляя часов около трех пополудни с отцом по Невскому проспекту, мы повстречали некоего X., тогдашнего модного писателя. Он был человек чрезвычайно надутый и заносчивый, отец его довольно близко знал и представил меня ему; он отнесся ко мне довольно благосклонно и пригласил меня в тот же вечер к себе.- "Сегодня середа, у меня каждую середу собираются,- произнес он с высоты своего величия,- все люди талантливые, известные, приезжайте, молодой человек, время вы проведете, надеюсь, приятно". Я поблагодарил и, разумеется, тотчас после театра рассчитывал туда отправиться. В продолжение всего второго действия, которое Пушкин слушал с тем же вниманием, я, благоговейно глядя на его сгорбленную в кресле спину, сообразил, что спрошу его во время антракта, "что он, вероятно, тоже едет сегодня к X.". Не может же он, Пушкин, не бывать в доме, где собираются такие известные люди - писатели, художники, музыканты и т. д. Действие кончилось, занавес опустился, Пушкин опять обернулся к нам.- "Александр Сергеевич, сегодня середа, я еще, вероятно, буду иметь счастливый случай с вами повстречаться у X.",- проговорил я почтительно, но вместе с тем стараясь придать своему голосу равнодушный вид, "что вот, дескать, к каким тузам мы ездим". Пушкин посмотрел на меня с той особенной, ему одному свойственной, улыбкой, в которой как-то странно сочеталась самая язвительная насмешка с безмерным добродушием.- "Нет,- отрывисто сказал он мне: - с тех пор, как я женат, я в такие дома не езжу!" Меня точно ушатом холодной воды обдало, я сконфузился, пробормотал что-то очень неловкое и стушевался за спину моего отца, который от души рассмеялся. Нечего и прибавлять, что в тот вечер я к X. не поехал, хотя отец, смеясь, очень на этом настаивал.

На другой день отец повез меня к Пушкину - он жил в довольно скромной квартире; самого хозяина не было дома, нас приняла его красавица-жена. Много видел я на своем веку красивых женщин, много встречал женщин еще обаятельнее Пушкиной, но никогда не видывал я женщины, которая соединила бы в себе законченность классически правильных черт и стана. Ростом высокая, с баснословно тонкой тальей, при роскошно развитых плечах и груди, ее маленькая головка, как лилия на стебле, колыхалась и грациозно поворачивалась на тонкой шее; такого красивого и правильного профиля я не видел никогда более, а кожа, глаза, зубы, уши? Да, это была настоящая красавица, и недаром все остальные даже из самых прелестных женщин меркли как-то при ее появлении. На вид всегда она была сдержанна до холодности и мало вообще говорила. В Петербурге, где она блистала, во-первых, своей красотой и в особенности тем видным положением, которое занимал ее муж,- она бывала постоянно и в большом свете, и при дворе, но ее женщины находили несколько странной. Я с первого же раза без памяти в нее влюбился; надо сказать, что тогда не было почти ни одного юноши в Петербурге, который бы тайно не вздыхал по Пушкиной; ее лучезарная красота рядом с этим магическим именем всем кружила головы; я знал очень молодых людей, которые серьезно были уверены, что влюблены в Пушкину, не только вовсе с нею незнакомых, но чуть ли никогда собственно ее даже не видевших!

Граф В. А. СОЛОГУБ. Воспоминания. СПб., Изд. А. С. Суворина, 1887, стр. 115-118.

С зимы 1832 г. Пушкин стал посвящать все свое время работе в архивах, куда доступ был ему открыт еще в прошлом году. Из квартиры своей отправлялся он каждый день в разные ведомства, предоставленные ему для исследований. Он предался новой работе своей с жаром, почти со страстью*.

* (Здесь и далее на с. 315 П. В. Анненковым допущена неточность: Пушкин сам в петербургские архивы не ходил; заказанные им документы доставлялись ему на дом.)

П. В. АННЕНКОВ. Материалы, 350.

С 1831 года Пушкин избрал для себя великий труд, который требовал долговременного изучения предмета, множества предварительных занятий и гениального исполнения. Он приступил к сочинению истории Петра Великого... Преимущественно занимали его исторические разыскания. Он каждое утро отправлялся в какой-нибудь архив, выигрывая прогулку возвращением оттуда к позднему своему обеду. Даже летом, с дачи, он ходил пешком для продолжения своих занятий.

П. А. ПЛЕТНЕВ. Соч. и переп., I, 384.

Пушкина нигде не встретишь, как только на балах. Так он протранжирит всю жизнь свою, если только какой-нибудь случай, и более необходимость, не затащут его в деревню.

Н. В. ГОГОЛЬ - А. С. ДАНИЛЕВСКОМУ, 8 февр. 1833 г. Письма Гоголя, ред. В. И. Шенрока, I, 241.

Вчерашний маскарад был великолепный, блестящий, разнообразный, жаркий, душный, восхитительный. Много совершенных красавиц: Завадовская, Радзивилова-Урусова... Хороша очень была Пушкина-поэтша, но сама по себе, не в кадрилях, по причине, что Пушкин задал ей стишок свой, который с помощью божией не пропадет также для потомства. (Намек на ее беременность?)

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ - А. Я. БУЛГАКОВУ, 9 февр. 1833 г. Собр. соч. кн. П. П. Вяземского, 538.

Жизнь моя в Петербурге ни то, ни се. Заботы о жизни мешают мне скучать. Но нет у меня досуга вольной холостой жизни, необходимой для писателя. Кружусь в свете, жена моя в большой моде,- все это требует денег, деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения... Путешествие нужно мне нравственно и физически.

ПУШКИН - НАЩОКИНУ, вторая половина февраля 1833 г.

Считать Пушкин не умел. Появление денег связывалось у него с представлением неиссякаемого Пактола*, и быстро пропустив их сквозь пальцы, он с детской наивностью недоумевал перед совершившимся исчезновением.- Карты неудержимо влекли его. Он зачастую давал себе зарок больше не играть, подкрепляя это торжественным обещанием жене, но при первом подвернувшемся случае благие намерения разлетались в прах, и до самой зари он не мог оторваться от зеленого поля.

* (Пактол - река в Лидии, в древности изобиловала золотым песком. (Прим. ред.).)

Часто вспоминала Наталья Николаевна крайности, испытанные ею с первых шагов супружеской жизни. Бывали дни, после редкого выигрыша или крупной литературной получки, когда мгновенно являлось в доме изобилие во всем, деньги тратились без удержа и расчета,- точно всякий стремился наверстать скорее испытанное лишение. Муж старался не только исполнить, но предугадать ее желания. Минуты эти были скоротечны и быстро сменялись полным безденежьем, когда не только речи быть не могло о какой-нибудь прихоти, но требовалось все напряжение ума, чтобы извернуться и достать самое необходимое для ежедневного существования.

Некоторые из друзей Пушкина, посвященные в его денежные затруднения, ставили в упрек Наталии Николаевне ее увлечение светскою жизнью и изысканность нарядов. Первое она не отрицала. Но всегда упорно отвергала обвинение в личных тратах. Все ее выездные туалеты, все, что у нее было роскошного и ценного, оказывалось подарками Екатерины Ивановны (Загряжской, фрейлины, тетки Нат. Ник-ны). Она гордилась красотою племянницы; ее придворное положение способствовало той благосклонности, которой удостоивала Наталью Николаевну царская чета, а старушку тешило, при ее значительных средствах, что ее племянница могла поспорить изяществом с первыми щеголихами.

А. П. АРАПОВА. Новое Время, 1907, № 11413, иллюстр. прилож., стр. 5.

Вы теперь в праве презирать таких лентяев, как Пушкин, который ничего не делает, как только утром перебирает в гадком сундуке своем старые к себе письма, а вечером возит жену свою по балам, не столько для ее потехи, сколько для собственной.

П. А. ПЛЕТНЕВ - В. А. ЖУКОВСКОМУ, 17 февраля 1833 г. Соч. и переписка Плетнева, III, 524.

В Петербурге у всех был грипп. Наташа лежала больная первую неделю поста. Ей пускали кровь, но на масленице и всю эту зиму она много развлекалась, на балу в Уделах она явилась в костюме жрицы солнца и имела большой успех. Император и императрица подошли к ней и сделали ей комплимент по поводу ее костюма, а император объявил ее царицей бала.

Н. О. ПУШКИНА - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ, 16 марта 1833 г. Литература. Наследство, т. 16-18, стр. 782.

На придворных балах Пушкину бывало просто скучно. Покойная Л. Д. Шевич передавала нам, как, стоя возле нее, полузевая и потягиваясь, он сказал два стиха из старинной песни:

 Неволя, неволя, боярской двор.
 Стоя наешься, сидя наспишься.

П. И. БАРТЕНЕВ. Рус. Арх., 1889, III, 124.

Иду я с Пушкиным по Невскому проспекту. Встречается Одоевский. Он только что отпечатал тогда свои "Пестрые сказки" фантастического содержания и разослал экземпляры, в пестрой обертке, своим приятелям. Экземпляр поднесен был и Пушкину. При встрече на Невском Одоевскому очень хотелось узнать, прочитал ли Пушкин книгу и какого он об ней мнения. Но Пушкин отделался общими местами: "Читал... ничего... хорошо" и т. п. Видя, что от него ничего не добьешься, Одоевский прибавил только, что писать фантастические сказки чрезвычайно трудно. Затем он поклонился и прошел. Тут Пушкин рассмеялся своим звонким, можно сказать, зубастым смехом, так как он выказывал тогда два ряда белых арабских зубов, и сказал: "Да если оно так трудно, зачем же он их пишет? Кто его принуждает? Фантастические сказки только тогда и хороши, когда писать их не трудно".

Гр. В. А. СОЛОГУБ. Пережитые дни. Русский Мир, 1874, № 117.

Петербург мне не подходит ни в каком отношении; ни мои вкусы, ни мои средства не могут к нему приспособиться. Но два или три года придется терпеть.

ПУШКИН - П. А. ОСИНОВОЙ, 13-14 мая 1833 г., из Петербурга (фр.).

Александр и Натали на Черной речке, они взяли дачу Миллера, которую в прошлом году занимали Маркеловы. Она очень красива, есть большой сад; дача очень велика: 15 комнат с верхом. Натали чувствует себя хорошо, она была очень довольна своим новым жилищем, тем более, что это в двух шагах от ее тетки (Ек. Ив. Загряжской), которая живет с Натальей Кирилловной (Загряжской) на ферме.

Н. О. ПУШКИНА - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ, 24 мая 1833 года. Красная Нива, 1929, № 24, стр. 8.

Весною 1833 года Пушкин переехал на дачу, на Черную речку (дача Миллера), и отправлялся пешком оттуда каждый день в архивы, возвращаясь таким же образом назад. Как только истощались его силы от усиленного физического и умственного труда, он шел купаться, и этого средства уже достаточно было, чтоб снова возвратить ему бодрость и способности.

П. В. АННЕНКОВ. Материалы, 350.

Жена Александра, чувствуя себя отлично, много гуляет по островам, несмотря на последний месяц беременности, посещает театр...

Н. О. ПУШКИНА (мать поэта) - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ, 17 июня 1833 г. Л. Павлищев, 323.

* Это было в начале июля 1833 г., в одну из тех очаровательных ночей, какие только можно видеть на дальнем Севере. Освежительная прохлада наступила после нестерпимого дневного зноя, и на горизонте вечерняя заря соединилась с утреннею. В такую пору я с моим приятелем, гвардии офицером Ст., гулял по островам. Уже прошла полночь. Мы перешли через мост на Крестовский остров. В недальном расстоянии от нас, то медленно, то ускоряя шаги, прогуливался среднего роста, стройный человек. Походка его была небрежна, иногда он поднимал правую руку высоко вверх, как пламенный декламатор. Казалось, что незнакомец разговаривал сам с собою. Порою слова его переходили в тихое пение какой-то из трогательных народных песен.- "Кто бы это мог быть?" - спросил я моего друга.- "Если не ошибаюсь,- отвечал он,- то это"... В это мгновение незнакомец остановился, оборотился к реке и со сложенными на груди руками прислонился к дереву; тогда мы могли разглядеть до того времени скрытые от нас черты лица человека 34 или 35 лет. Темные, несколько углубленные глаза на небольшом бледном лице, прекрасный рот, полный белых зубов. Только нос казался несколько широким. У него были черные курчавые волосы, прекрасные брови и полные бакенбарды. Одет он был по последней моде, но заметна была какая-то небрежность. Между тем и незнакомец нас заметил. Мой спутник подошел к нему и, протягивая руку, приветствовал его: - "Здравствуйте, Пушкин!" Приятель мой, уже знакомый с Пушкиным, представил нас друг другу. Поэт и мой спутник начали между собой оживленный разговор по-французски. Тоска и разорванность со светом были заметны в речах Пушкина и не казались мне пустым представлением.- "Я не могу более работать",- отвечал он на вопрос: не увидим ли мы вскоре новое его произведение? - "Здесь бы я хотел построить себе хижину и сделаться отшельником",- прибавил он с улыбкою.- "Если бы в Неве были прекрасные русалки,- отвечал мой спутник, намекая на юношеское стихотворение Пушкина "Русалка" и приводя из него слова, которыми она манит отшельника: "Монах, монах! Ко мне, ко мне!" - Как это глупо! - проворчал поэт: - никого не любить кроме самого себя.- "Вы имеете достойную любви прекрасную жену",- сказал ему мой товарищ. Насмешливое, протяжное "да!" было ответом. Я выразил мое восхищение прекрасною, теплою ночью.- "Она очень приятна после сегодняшней страшной жары",- небрежно и прозаически отвечал мне поэт. Товарищ мой старался навести его на более серьезный разговор; но он постоянно от того отклонялся.- "Там вечерняя заря, малое пространство ночи, а там уж заря утренняя,- сказал мой друг.- Смерть, мрак гроба и пробуждение к прекраснейшему дню!" Пушкин улыбнулся.- "Оставьте это, мой милый! Когда мне было 22 года, знал и я такие возвышенные мгновения; но в них ничего нет действительного. Утренняя заря! Пробуждение! Мечты, только одни мечты!" В это время плыла вниз по Неве лодка с большим обществом. Раздалось несколько аккордов гитары, и мягкий мужской голос запел "Черную шаль" Пушкина. Лишь только окончилась первая строфа, как Пушкин, лицо которого мне казалось гораздо бледнее обыкновенного, проговорил про себя: "С тех пор я не знаю спокойных ночей!" и, сказав нам короткое "Bon soir, messieurs!", исчез в зеленой темноте леса.

Фр. ТИТЦ. Ein russischer Dichter. Petersburger Erinnerung aus dem Jahre 1833, Familien-Journal, 1865, № 606. Перепечатано в переводе - "Пушкин", сборник Бартенева, кн. II, стр. 143-145.

(Автор с П. В. Нащокиным, композитором Есауловым и певцом Лавровым приехали в Петербург и остановились в гостинице Демута). На другой день, 29 июня, рано I утром, пешком с Черной речки, первым явился А. С. Пушкин. Поздоровавшись с ним, Павел Воинович представил ему и нас, артистов; а относясь ко мне, прибавил: "а сей юноша замечателен еще тем, что, читая все журналы, романы и следя за литературой, никак не мог дочитать Ивана Выжигина!" Александр Сергеевич, пожав мне еще раз руку, сказал: "лучше сей рекомендации и не надо". Вскоре собрались приятели Павла Воиновича: полковник Манзе, князь Эристов, Данзас (впоследствии секундант Пушкина) и другие. Общая радость, веселый говор, шутки, остроты, воспоминания о прошлом времени, анекдоты о настоящем, хохот, шум, крик!.. Пушкин, пригласив Нащокина завтра обедать и слушать его новые сочинения, ушел; оставшаяся компания продолжала веселиться...

Раз утром, встав очень рано, переписывал я два письма в стихах к Ленскому и к сестре моей. Нащокин, застав меня врасплох, заставил прочесть ему, расхвалил, да и кончил так: "Очень рад, очень рад! Вот мы с вами порадуем и Александра Сергеевича. Он сейчас придет". Я ни за что не соглашался, он настаивал; заспорили... Входит Пушкин.

- Рассуди нас, Александр Сергеевич, я к тебе с жалобой на сего юношу: во 1-х, он вчера в первый раз сбрил усы, во 2-х, влюбился в Елену Яковлевну Сосницкую, а в 3-х, сочинил хорошие стихи и не соглашается прочесть тебе.

- Усы его собственность; любовь к Елене - грех общий: я сам в молодости, когда она была именно прекрасной Еленой, попался было в сеть, но взялся за ум и отделался стихами, а юноше скажу: берегись; а что касается до стихов, то в сем грехопадении он обязан покаяться передо мной!

Говоря это весело, в pendant тону Нащокина, Александр Сергеевич взял меня под руку, ввел во вторую комнату, посадил на диван, сам сел с правой стороны, поджав по-турецки ноги, и сказал: "Кайся, юный грешник!" По прочтении письма к Ленскому Александр Сергеевич сказал свое всегдашнее словцо: "ну, вот и прекрасно, и очень хорошо". Из второго письма к сестре, после описания сна, где я видел между прочим:

 Друзей, начальников, врагов...-

указательный перст поэта быстро длинным ногтем чертил по запятой, как бы выскабливая ее: "запятую прочь! маленькое тире, знак соединительный: начальники-враги слова однозначущие!"

В это же утро собрались почти все приятели, а разговоры были натянутые, невеселые; все вертелось на злобе дня, т. е. на безденежьи... Является Боголюбов и подает Пушкину свертки золота. (Он ездил искать для Пушкина денег.) Поэт, развернув свертки и высыпав на стол кучку блестящих монет, превратился в совершенного ребенка: то пригоршней поднимает золото, то вновь рассыплет по столу, то хочет захватить одной рукой, да длинные ногти мешают, тогда, опрокинув кисть руки и подсовывая ногти под кружки, собирает их на ладонь и пересыпает из одной в другую, приговаривая: "люблю играть этой мелочью... но беречь ее не люблю... поиграю и пускаю в ход, ходячая монета!"

В полночь все, в память любимых поэтом прогулок в светлые петербургские ночи, согласились в эту ночь прогулять по площадям города и по набережной Невы. Все гурьбой вывалили на Невский. Но поэт, любитель светлых ночей, торопился на дачу, отвечая на приставанье друзей: "гуляйте, гуляйте, для вас всегда время, а мое разгульное времячко прошло"...

Из нашего приятного ночного шатания замечателен рассказ друзей о прежних прогулках с Пушкиным-холостяком, как они, бывало, заходили к наипочтеннейшей Софье Евстафьевне, провести остаток ночи с ее компаньонками, и где Александр Сергеевич, бывало, выберет интересный субъект и начинает расспрашивать о детстве и обо всей прежней жизни, потом усовещивает и уговаривает бросить блестящую компанию, заняться честным трудом - работой, итти в услужение, притом даст деньги на выход и таким образом не одну жертву спас от погибели; а всего лучше, что благонравная Софья Евстафьевна жаловалась на поэта полиции, как на безнравственного человека, развращающего ее овечек.

Н. И. КУЛИКОВ. Пушкин и Нащокин. Рус. Стар., 1881, т. 31, стр. 604-613.

6 июля бог дал Александру сына; но не он и не жена его сообщают нам это, а графиня Ивелич. По ее письму, моя невестка до сих пор еще очень страдает, хотя со времени родов прошло без малого месяц. У нее образовались нарывы, от которых до сих пор не может отделаться. Александру же непростительно быть к нам до такой степени равнодушным, что он даже и двумя строками не заблагорассудил мне отвечать. Очень беспокоимся. Напрасно ты нам писала на его имя. Переслать нам твое письмо Александр и не позаботился. Впрочем, оно могло и пропасть по очень простой причине: переезжая на Черную речку, Александр перевел туда всю свою прислугу, поручив городскую квартиру надзору дворника, а этот дворник или пьян, или спит.

С. Л. ПУШКИН - О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ, 1 августа 1833 г. Л. Павлищев, 324 (фр.).

Пушкин был во многих отношениях внимательный и почтительный сын. Он готов был даже на некоторые самопожертвования для родителей своих; но не в его натуре было быть хорошим семьянином: домашний очаг не привлекал и не удерживал его. Он во время разлуки редко писал к родителям; редко и бывал у них, когда живал с ними в одном городе.

Кн. П. А. ВЯЗЕМСКИЙ. Полн. собр. соч., VIII, 148.

Вчера был вечер у Фикельмонт... Было довольно весело. Один Пушкин palpitait de l'interet du moment*, краснел, взглядывая на Крюднершу, и несколько увивался вокруг нее.

* (Трепетал сиюминутным интересом (фр.).- Прим. ред.)

Кн. ВЯЗЕМСКИЙ - жене, в июле - начале августа 1833. Голос Минувшего, 1922, № 2, 116.

Однажды, возвратясь с бала, на котором Н. Н. Пушкина вообразила, что муж ее ухаживает за м-ме Крюднер (что было совершенно несправедливо), она дала ему пощечину, о чем он, смеясь, рассказывал Вяземскому, говоря, что "у его мадонны рука тяжеленька".

О. Н. СМИРНОВА в примеч. к Запискам матери своей А. О. СМИРНОВОЙ. Записки, ч. I, 340.

Пушкин был на балу с женою-красавицею и, в ее присутствии, вздумал за кем-то ухаживать. Это заметили, заметила и жена. Она уехала с бала домой одна. Пушкин хватился жены и тотчас же поспешил домой. Застает ее в раздевании. Она стоит перед зеркалом и снимает с себя уборы. "Что с тобою? Отчего ты уехала?" Вместо ответа Наталия Николаевна дала мужу полновесную пощечину. Тот как стоял, так и покатился со смеху. Он забавлялся и радовался тому, что жена его ревнует, и сам со своим прекрасным хохотом передавал эту сцену приятелям.

АРК. О. РОССЕТ. Рус. Арх., 1882, I, 247.

С Черной речки Пушкины уже не вернулись на квартиру Жадимировского. 1 сентября в отсутствие Пушкина жена Наталья Николаевна заключила договор на новую квартиру с капитаном гвардии А. К. Оливеем (русская переделка фамилии Оливье).

П. Е. ЩЕГОЛЕВ. Квартирная тяжба Пушкина. Красная Нива, 1929, № 24, стр. 8.

С августа 1833 по август 1834 г. Пушкин жил на Пантелеймоновской ул. в доме Оливье. По имеющимся у нас данным, мы не могли отыскать на Пантелеймоновской улице дома Оливье. У гг. Оливье было два дома, но в совершенно иных частях города, один на Гороховой улице, недалеко от дома Жадимировского.

П. ЗЕТ (П. Н. СТОЛПЯНСКИЙ). Квартиры Пушкина. Новое Время, 1912, № 12889.

Жительство Пушкина Литейной части против церкви Пантелеймона в доме Оливье.

П. А. ЖАДИМИРОВСКИЙ. Объявление в петербургскую Управу Благочиния. Красная Нива, 1929, № 24, стр. 8.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© A-S-PUSHKIN.RU, 2010-2021
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://a-s-pushkin.ru/ 'Александр Сергеевич Пушкин'
Рейтинг@Mail.ru
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь