Библиотека
Произведения
Иллюстрации
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Долгая разлука

7 августа 1833 года было дано высочайшее разрешение на четырехмесячный отпуск, и Пушкин собрался в дорогу, оставив жену с детьми на даче на Черной речке, по-прежнему под покровительством тетушки Екатерины Ивановны. 23 августа вечером он приехал в Ярополец и пробыл там не несколько часов, как предполагал, а более суток. Позднее, уже из Москвы, послал жене письмо с описанием своего пребывания у тещи.

"26 авг. Москва.

Поздравляю себя со днем твоего ангела, мой ангел, цалую тебя заочно в очи - и пишу тебе продолжение моих похождений - из антресолей вашего Никитского дома, куда прибыл я вчера благополучно из Ярополица. В Ярополиц приехал я в середу поздно. Наталья Ивановна встретила меня как нельзя лучше. Я нашел ее здоровою, хотя подле нее лежала палка, без которой далеко ходить не может. Четверг я провел у нее. Много говорили о тебе, о Машке и о Катерине Ивановне. Мать, кажется, тебя к ней ревнует; но хотя она по своей привычке и жаловалась на прошедшее, однако с меньшей уже горечью. Ей очень хотелось бы, чтобы ты будущее лето провела у нее. Она живет очень уединенно и тихо в своем разореном дворце и разводит огороды над прахом твоего прадедушки Дорошенки, к которому ходил я на поклонение. Семен Федорович, с которым мы большие приятели, водил меня на его гробницу и показывал мне прочие достопамятности Ярополица. Я нашел в доме старую библиотеку, и Наталья Ивановна позволила мне выбрать нужные книги. Я отобрал их десятка три, которые к нам и прибудут с варением и наливками. Таким образом набег мой на Ярополец был вовсе не напрасен. Теперь, жинка, послушай, что делается с Дмитрием Николаевичем. Он как владетельный принц влюбился в графиню Надежду Чернышеву по портрету, услыша, что она девка плотная, чернобровая и румяная. Два раза ездил он в Ярополец в надежде ее увидеть, и в самом деле ему удалось застать ее в церкве. Вот он и полез на стены. Пишет он из Заводов, что он без памяти от la charmante et divine comtesse*, что он ночи не спит ... и непременно требует от Натальи Ивановны, чтоб она просватала за него la charmante . et divine comtesse; Наталья Ивановна поехала к Крутиковой и выполнила комиссию. Позвали la divine et charmante, которая отказала на отрез. Наталья Ивановна беспокоится о том, какое действие произведет эта весть. Я полагаю, что он не застрелится. Как ты думаешь? А надобно тебе знать, что он дело затеял еще зимою и очень подозревал la divine et charmante comtesse в склонности к Муравьеву (святому). Для сего он со всевозможною дипломатическою тонкостию пришел однажды спросить его, как Скотинин у своего племянника: Митрофан, хочешь ли ты жениться? Видишь какой плут! и нам ничего не сказал. Муравьев отвечал ему, что скорей он будет монахом, а брат и обрадозался, и ну просить у графини son coeur et sa main**, уверяя ее письменно, qu il n'est plus dans son assiette ordinaire***. Я помирал со смеху, читая его письмо, и жалею, что не выпросил его для тебя. Из Яропольца выехал я ночью и приехал в Москву вчера в полдень..."

* (прелестной и божественной графини (фр.).)

** (ее руки и сердца (фр.).)

*** (что он не в своей тарелке (фр.).)

Пушкин, вероятно, с интересом ехал в эти места, так как в Волоколамском уезде еще в давние времена, в XVI-XVII веках, жили предки Пушкиных Головины и Ржевские, история которых, конечно, была хороша знакома поэту*.

* (См.: Ободовская И., Дементьев М. Пушкин в Яропольце. М., 1982.)

Великолепная старинная усадьба Гончаровых несомненно произвела на него большое впечатление, хотя давно не ремонтировавшийся дворец, построенный, как говорит предание, по проекту знаменитого Растрелли, и показался "разоренным".

Надо сказать, что после рождения внучки и особенно внука отношение Натальи Ивановны к Пушкину изменилось к лучшему. Этим и объясняется ее радушный прием. Мы увидим в дальнейшем, как тепло отнесется она к детям Пушкиных и тогда, когда Наталья Николаевна в 1834 году приедет с ними погостить в Ярополец.

Семен Федорович Душин, с которым Пушкин гулял по парку и посетил могилу Дорошенко, личность, о которой следует сказать несколько слов. Это управляющий Яропольца, человек, близкий Наталье Ивановне. В течение двадцати лет он вершил всеми делами Яропольца и имел очень большое влияние на нее. Семья говорила, что он ее грабит, а Пушкин в 1831 году писал Нащокину, что хочет "спасти от банкрутства тещи моей и от лап Семена Федоровича" бриллианты, те самые, что "подарила" Наталья Ивановна дочери к свадьбе. Так что пушкинское "мы большие приятели" - это, конечно, ирония.

Немало места в письме поэта занимает сватовство Дмитрия Николаевича к графине Надежде Чернышевой. Он, разумеется, знал, что это весьма интересует Наталью Николаевну, но была еще одна причина, почему он так подробно писал об этом. О ней мы скажем далее.

Пушкин ничего не говорит о самих Чернышевых. А они были соседями Гончаровых (усадьбы их стояли почти рядом) и, что самое интересное, довольно близкими родственниками Пушкиных.

Григорий Иванович Чернышев, придворный вельможа, богатейший помещик, владелец майората, и жена его Елизавета Петровна имели шесть дочерей и одного сына - Захара, будущего декабриста. В описываемое нами время матери уже не было в живых. Все дети получили прекрасное образование. Дочери славились своей красотой и пользовались большим успехом в обществе.

Чернышевы - высококультурная, демократически настроенная семья.

Расскажем о ней хотя бы кратко. Одна из сестер, Александра Григорьевна, вышла замуж за капитана Генерального штаба Никиту Михайловича Муравьева, участника декабрьского восстания 1825 года, впоследствии осужденного на каторжные работы. Известно, что она последовала за мужем в Сибирь и передала декабристам послание Пушкина.

Другая сестра, Елизавета Григорьевна, была замужем за Александром Дмитриевичем Чертковым, историком и археологом, владельцем знаменитой чертковской библиотеки. Они жили в Москве. В одном из писем к жене Пушкин сообщал, что обедал у Чертковых. Возможно, он иногда заходил к ним, интересуясь редкостной библиотекой.

Третья сестра, Наталья Григорьевна, вышла замуж за Николая Николаевича Муравьева-Карского, участника Отечественной войны 1812 года, впоследствии замечательного полководца, друга декабристов.

Муж четвертой из сестер Веры Григорьевны Федор Петрович Пален был знаком с Пушкиным еще в Одессе и, вероятно, встречался впоследствии и в Петербурге. Интересно отметить, что Федор Петрович - сын известного П. Л. Палена, одного из организаторов убийства Павла I.

Старшая Чернышева, Софья Григорьевна, заменившая сестрам мать, вышла замуж за Ивана Гавриловича Кругликова; ему после декабрьских событий и осуждения Захара Чернышева передали во владение в составе Чернышевского майората и Ярополец. В письмах Натальи Николаевны и сестер Гончаровых нередко упоминаются Вера Палеи, Софья Кругликова и Надежда Чернышева, которые бывали в доме Пушкиных в Петербурге; Гончаровы и Наталья Николаевна также ездили к ним.

В одном из писем к сыну Льву Сергеевичу Надежда Осиповна Пушкина писала, что виделась с Елизаветой Григорьевной Чертковой, которая говорила, что "с удовольствием вспоминает время, когда мы так часто бывали вместе". Слово "мы" говорит о том, что и старики Пушкины были хорошо знакомы с Чернышевыми.

Единственный и горячо любимый сын Чернышевых - Захар Григорьевич - состоял в декабристской организации и был сослан сначала на каторгу в Читинский острог, а потом на поселение. Благодаря хлопотам отца в 1829 году его перевели рядовым в действующую армию на Кавказ, где он принимал участие в сражениях и был ранен в грудь навылет. Здесь он летом виделся с Пушкиным, следовавшим в Арзрум. Лишь в марте 1833 года Захар Чернышев был произведен в офицеры и получил право на длительный отпуск. Известно, что в 1833 году он посетил своих родных. Надо полагать, летом этого года он был в Яропольце и Пушкин вновь виделся с ним. Вот почему в его письме так много внимания уделяется сватовству Дмитрия Николаевича, книгам, вареньям и наливкам - и ни слова о Чернышевых. Осторожности ради, опасаясь перлюстрации, Пушкин умолчал в письме к жене о свидании с декабристом, разговор с которым должен был быть для него чрезвычайно интересным.

Надежда Григорьевна Чернышева - младшая дочь - блистала оригинальной красотой. Родственник Чернышевых М. Д. Бутурлин в своих воспоминаниях так пишет с ней: "Роста была мужского, смуглая как цыганка и с сильно киноварным румянцем во всю щеку до самых ушей, с выразительными темными глазами. Брови были густы и горизонтальны, а волоса темные". (Пушкин: "Девка плотная, чернобровая и румяная".)

Пушкин пишет о сватовстве шурина в весьма иронических тонах. Не смотрели серьезно на возможность этого брака и сестры Гончаровы, хотя Наталья Николаевна и говорит, что постарается сосватать его за X, то есть за Чернышеву. Дмитрий Николаевич не являлся, по понятиям того времени, подходящей партией для богатой и знатной графини Чернышевой. Был он также немного глуховат и заикался; не унаследовал Дмитрий Николаевич и красоту членов семьи Гончаровых. Так что шансы его были очень малы. Однако он не оставлял этой надежды вплоть до 1835 года, когда на свое вторичное предложение получил решительный отказ.

Пушкин ничего не пишет жене о тех вопросах, которые были им подняты в письме к Дмитрию Николаевичу, хотя, несомненно, об этом шла речь в разговорах с тещей, так же как и о пресловутых 12 тысячах, что Гончаровы были должны Пушкину. Полагаем, что он не закончил переговоров, собираясь заехать в Ярополец на обратном пути. Однако Наталья Ивановна предупредила его намерение и послала Пушкину следующее письмо в Москву.

"4 ноября 1833 г. Ярополец.

Дорогой Александр Сергеевич, при вашем проезде через Ярополец, мне помнится, вы сказали, что надеетесь на возвратном пути застать меня здесь; но Дмитрий, как хороший сын, настойчиво просит меня вернуться в Завод; не зная в точности времени вашего возвращения и опасаясь плохих дорог, я сегодня покидаю Ярополец. На случай, если вы намеревались заехать сюда лишь с целью застать меня, я считаю необходимым предупредить вас о своем отъезде. Но если вы предпочитаете следовать этой дорогой, то в этом случае я буду очень рада, если Ярополец послужит для вас удобной станцией. Письма ко мне Натали свидетельствуют о нетерпении, с каким она ждет вас; кажется она готова даже рассердиться на ваше отсутствие; она сообщает мне успокоительные вести о детях. Желая вам скорого и благополучного возвращения к семье и присоединяя к этому самые искренние пожелания вам счастья, я никогда не перестану быть вашим другом.

 Н. Г.

P. S. Ваши книги, так же как и другие вещи, будут к вам высланы по первому санному пути при первой же оказии".

Наталья Ивановна всячески оправдывается, что уехала, не дождавшись зятя: и хороший сын требует ее возвращения, и жена с нетерпением ждет Пушкина, а потому лучше всего ему вернуться в лоно семьи, не тратя времени на поездку в Ярополец! Видимо, поразмыслив после отъезда Пушкина, она решила уклониться от встречи с зятем и, возможно, принятия каких-либо обязательств. Таким образом, несмотря на улучшение отношений с зятем, Наталья Ивановна, видимо, осталась верна себе, когда дело коснулось денежных вопросов, и так и не выделила части своего поместья Пушкиным, как обещала.

Получив письмо тещи, Пушкин, естественно, к ней на обратном пути не заехал.

За время своего путешествия по пугачевским местам Пушкин посетил Нижний Новгород, Казань, Симбирск и Оренбург, выезжая иногда в окрестные места для бесед со старожилами, которые могли бы ему рассказать о минувших событиях. В октябре он, наконец, приехал в Болдино, чтобы там поработать над собранными материалами. Таким образом, Пушкин отсутствовал целых три месяца.

Впервые супруги расстались на столь долгий срок. До нас дошло 16 писем Пушкина к жене за этот период. Мы приведем только некоторые из них (с сокращениями), касающиеся главным образом Натальи Николаевны, рисующие отношения между мужем и женой.

"Мой ангел, кажется я глупо сделал что оставил тебя и начал опять кочевую жизнь. Живо воображаю первое число. Тебя теребят за долги Параша, повар, извозчик, аптекарь, Mde Sichler etc, у тебя нехватает денег, Смирдин* перед тобой извиняется, ты беспокоишься - сердишься па меня - и поделом. А это еще хорошая сторона картины - что если у тебя опять нарывы, что если Машка больна? А другие непредвиденные случаи...** Пугачев не стоит этого. Того и гляди, я на него плюну - и явлюсь к тебе. Однако буду в Симбирске, и там ожидаю найти писем от тебя. Ангел мой, если ты будешь умна, т. е. здорова и спокойна, то я тебе из деревни привезу товару на сто рублей, как говорится. Что у нас за погода! Дни жаркие, с утра маленькие морозы - роскошь! Так ли у Вас? Гуляешь ли ты по Черной Речке или еще в заперти? Во всяком случае береги себя. Скажи тетке, что хоть я и ревную ее к тебе, но прошу Христом и богом тебя не покидать и глядеть за тобою. Прощайте, дети, до Казани. Цалую всех все равно крепко - тебя в особенности" (2 сентября 1833 года).

Нижний Новгород

* (Смирдин - издатель Пушкина.)

** (Многоточие в подлиннике.)

"...Сегодня был я у губернатора генерала Бутурлина. Он и жена его приняли меня очень мило и ласково; он уговорил меня обедать завтра у него. Ярманка кончилась - я ходил по опустелым лавкам. Они сделали на меня впечатление бального разъезда, когда карета Гончаровых уже уехала. Ты видишь, что несмотря на городничиху и ее тетку* я все еще люблю Гончарову Наташу, которую заочно цалую куда ни попало. Acldio mia bella, idol mio, mio bel tesoro, quando mai li rivedro...**" (Нижний Новгород. Второе письмо от 2 сентября 1833 года).

* (Городничиха и ее тетка - попутчицы Пушкина, о которых он писал Наталье Николаевне.)

** (Прощай, красавица моя, кумир мой, прекрасное мое сокровище, когда же я опять тебя увижу... (ит.))

Пушкин делится с Натальей Николаевной своими впечатлениями о поездке. Скучает. Вид опустевшей ярмарки напоминает ему бальный разъезд, когда Наташа Гончарова уже уехала...

Третьего сентября он обедал у губернатора Михаила Петровича Бутурлина. На обеде присутствовала близкая знакомая губернаторши Лидия Петровна Никольская. Она оставила интересные воспоминания о встрече с поэтом. Вот что пишет Никольская:

"...В этот день у Бутурлиных обедал молодой человек, нас не познакомили, и я не знала кто он. Я запомнила наружность этого гостя, по виду ему было более 30 лет. Он носил баки. Немного смуглое лицо его было оригинально, но некрасиво: большой открытый лоб, длинный кос, толстые губы - вообще неправильные черты. Но что у него было великолепно - это темно-серые с синеватым отливом глаза - большие, ясные. Нельзя передать выражение этих глаз: какое-то жгучее, и при том ласкающее, приятное. Я никогда не видела лица более выразительного: умное, доброе, энергичное. Когда он смеялся, блестели его белые зубы. Манеры у него были светские, но слишком подвижные. Он хорошо говорит: ах, сколько было ума и жизни в его неискусственной речи! А какой он веселый, любезный, прелесть! Этот дурняшка мог нравится..."

Замечательный портрет Пушкина, так живо, непосредственно и искренне нарисованный молодой женщиной!

"Мой ангел, здравствуй,- пишет Пушкин.- Я в Казани с 5, и до сих пор не имел время тебе написать слова. Сейчас еду в Симбирск, где надеюсь найти от тебя письмо. Здесь я возился со стариками современниками моего героя, объезжал окрестности города, осматривал места сражений, расспрашивал, записывал и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону.

Погода стоит прекрасная, чтобы не сглазить только. Надеюсь до дождей объехать все, что предполагал видеть и в конце сент. быть в деревне.

Здорова ли ты? Здоровы ли вы все? Дорогой я видел годовалую девочку, которая бегает на карачках, как котенок, и у которой уже два зубка. Скажи это Машке..." (Казань, 8 сентября 1833 года).

"Пишу тебе из деревни поэта Языкова, к которому заехал и не нашел дома. Третьего дня прибыл я в Симбирск и от Загряжского* принял от тебя письмо. Оно обрадовало меня, мой ангел - но я все-таки тебя побраню. У тебя нарывы, а ты пишешь мне четыре страницы кругом! Как тебе не совестно! Не могла ты мне сказать в четырех строчках о себе и о детях. Ну, так и быть. Дай бог теперь быть тебе здоровой. Я рад, что Сергей Николаевич будет с тобою, он очень мил и тебе не надоест... Если дом удобен, то нечего делать, бери его, но уж по крайней мере усиди в нем. Меня очень беспокоят твои обстоятельства, денег у тебя слишком мало. Того и гляди сделаешь новые долги, не расплотясь со старыми. Я путешествую кажется с пользою, но еще не на месте и ничего не написал. И сплю и вижу приехать в Болдино, и там запереться... Цалую тебя и всех вас - благословляю детей от сердца. Береги себя. Я рад, что ты не брюхата. Кланяюсь Катерине Ивановне и брату Сергею" (12 сентября 1833 года. Село Языково).

* (А. М. Загряжский - симбирский губернатор, дальний родственник Натальи Николаевны. Впоследствии, в 1843 году, на его дочери Елизавете Александровне женился брат Пушкина, Лев Сергеевич.)

"Я здесь со вчерашнего дня. На силу доехал, дорога прескучная, погода холодная. Завтра еду к яицким казакам, пробуду у них дни три - и отправляюсь в деревню через Саратов и Пензу.

Что женка? Скучно тебе? Мне тоска без тебя, кабы не стыдно было, возвратился бы прямо к тебе, ни строчки не написав. Да нельзя, мой ангел. Взялся за гуж, не говори, что не дюж - то есть: уехал писать, так пиши же роман за романом, поэму за поэмой! А уж чувствую, что дурь на меня находит - я и в коляске сочиняю, что же будет - в постеле?* ...Как ты ладишь со своим домом? Боюсь, людей у тебя мало; не наймешь ли ты кого? На женщин надеюсь, но с мужиками как тебе ладить? Все это меня беспокоит - я мнителен, как отец мой. Не говорю уж о детях. Дай бог им здоровья - и тебе, женка. Прощай женка. Не жди от меня уж писем, до самой деревни. Цалую тебя и вас благословляю..." (19 сентября 1833 года. Оренбург).

* (Пушкин любил работать, лежа в постели.)

Сколько любви, сколько нежности в письмах Пушкина: "Mia bella, idol mio, mio bel lesoro"... Для него нет никого прекраснее, нет дороже, нет ближе этой женщины.

Пушкин беспокоится о здоровье жены и детей. У Натальи Николаевны после родов бывала грудница, вот почему он спрашивает о нарывах.

Забота о семье красной нитью проходит через все письма. Пушкин понимает, что оставил жене недостаточно денег, что ей трудно справляться с хозяйством. Предугадывает и "непредвиденный случай": Наталья Николаевна сняла новую квартиру. Поэта радует, что у них в это время живет Сергей Николаевич. Все же мужчина в доме.

Вот перед нами еще два письма Натальи Николаевны к Дмитрию Николаевичу за 1833 год, перекликающиеся с письмами мужа.

"Пятница 1 сентября (1833 г. Черная речка)*

* (ЦГАДА, ф. 1265, оп. 1, № 3252, лл. 354-355.)

Тысячи извинений, дорогой Митя, что я так запоздала с ответом, но что поделаешь, у меня опять были нарывы, как и в прошлом году, они причинили мне ужасные страдания и это помешало мне ответить тебе раньше. Спешу это сделать сейчас, чтобы утешить тебя по поводу твоих обманутых надежд в отношении графини Чернышевой; что делать, дорогой друг, примирись с этим. Я думаю, ты прав в своих предположениях; мне кажется, это Муравьев (святой) вредит тебе в этом деле; я знаю, что в прошлом году он провел все лето в Ярополице, живя в постоянном общении со всей семьей, что ж ты хочешь, чтобы он, при его красоте, не произвел впечатления на молодую девушку. Что касается тебя, то, зная твое благоразумие, я надеюсь, что твоя страсть потухнет так же быстро, как и зажглась. Скажи мне только, узнав об отказе, ты не думал о самоубийстве?

Знаешь ли ты о коварных намерениях, которые имеет в отношении тебя Сережа? Он утверждает, что если ты женишься на графине Черны - или на какой-нибудь другой женщине, он не посовестится ее обольстить, чтобы, как он говорит, вытянуть от тебя побольше денег через посредство твоей жены. (Как ты это находишь?) Советую тебе остерегаться этого молодого человека, ты знаешь какой он предприимчивый.

По поводу денег у меня к тебе просьба, которая возможно удивит тебя, но что делать, я сейчас в таком затруднительном положении и не могу обратиться к мужу, местопребывания которого не знаю, потому что он путешествует по России и только в конце сентября или начале октября будет в своем Нижегородском поместье, вот почему я беру на себя смелость умолять тебя помочь мне в том стесненном положении, в каком я нахожусь, прислав по крайней мере несколько сот рублей, если, конечно, это тебя не обременит, в противном случае откажи мне наотрез и не сердись, что я обратилась к тебе с этой просьбой. Будь уверен, дорогой друг, что только необходимость вынуждает меня прибегать к твоему великодушию, так как иначе я никогда бы не решилась беспокоить тебя в то время, когда ты чуть ли не собираешься застрелиться.

Мой муж оставил мне достаточно денег, но я была вынуждена все их отдать хозяину квартиры, которую только что сияла; я не ожидала, что придется дать задаток 1600 рублей, вот почему я теперь без копейки в кармане. Ради бога, ответь мне поскорее; до 15 числа этого месяца твое письмо еще может застать меня на Черной речке, а позднее я буду уже в городе. Я дала бы тебе адрес моего нового дома, но я сама еще точно его не знаю; мне кажется, это дом некоего г-на Оливье, но вряд ли это тебе поможет. Прощай, дорогой Митинька, нежно целую тебя и прошу, пожалуйста, не сердись на меня за мою просьбу и забудь о ней, если ты не можешь ее выполнить".

Афанасий Абрамович Гончаров
Афанасий Абрамович Гончаров

Афанасий Николаевич Гончаров
Афанасий Николаевич Гончаров

Наталья Ивановна Гончарова
Наталья Ивановна Гончарова

Николай Афанасьевич Гончаров
Николай Афанасьевич Гончаров

Надежда Осиповна Пушкина
Надежда Осиповна Пушкина

Сергей Львович Пушкин
Сергей Львович Пушкин

Наташа Гончарова
Наташа Гончарова

Кариан - имение Загряжских. Церковь, где была крещена Наташа Гончарова
Кариан - имение Загряжских. Церковь, где была крещена Наташа Гончарова

Наталья Николаевна Пушкина
Наталья Николаевна Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин
Александр Сергеевич Пушкин

Екатерина Ивановна Загряжская
Екатерина Ивановна Загряжская

Иван Александрович Загряжский
Иван Александрович Загряжский

Дом Гончаровых в Полотняном Заводе
Дом Гончаровых в Полотняном Заводе

Дом Гончаровых в Москве
Дом Гончаровых в Москве

Дмитрий Николаевич Гончаров
Дмитрий Николаевич Гончаров

Екатерина Николаевна Гончарова
Екатерина Николаевна Гончарова

Иван Николаевич Гончаров
Иван Николаевич Гончаров

Александра Николаевна Гончарова
Александра Николаевна Гончарова

Сергей Николаевич Гончаров
Сергей Николаевич Гончаров

Жорж Дантес
Жорж Дантес

Луи Геккерн
Луи Геккерн

Идалия Полетика
Идалия Полетика

"27 сентября 1833 г. Петербург*

* (Там же, лл. 356-357.)

Я только что получила твое письмо, дорогой Дмитрий, и благодарю тебя миллион раз за 500 рублей, которые ты мне позволяешь занять. Я их уже нашла, но с обязательством уплатить в ноябре месяце. Как ты мне уже обещал, ради бога, постарайся быть точным, так как я в первый раз занимаю деньги, и еще у человека, которого мало знаю, и была бы в очень большом затруднении, если бы не сдержала слова. Эти деньги мне как с неба свалились, не знаю, как выразить тебе за них мою признательность, еще немного и я осталась бы без копейки, а оказаться в таком положении с маленькими детьми на руках было бы ужасно. Денег, которые муж мне оставил, было бы более чем достаточно до его возвращения, если бы я не была вынуждена уплатить 1600 рублей за квартиру; он и не подозревает, что я испытываю недостаток в деньгах, и у меня нет возможности известить его, так как только в будущем месяце он будет иметь твердое местопребывание. Пишу тебе сейчас только об этом, я должна идти одеваться, чтобы обедать в гостях.

Нежно тебя целую, Сережа также. Он пробудет у меня до 8 октября, а потом уедет в Новгород. Смотри на обороте.

Вот мой адрес: у Цепнаго моста, против Пантелеймана в доме Оливье".

Письмо от 1 сентября писалось после того, как Наталья Николаевна получила пушкинское письмо из Москвы с описанием его пребывания в Яропольце. Отголоски его мы видим здесь. Пушкин спрашивает, не застрелится ли Дмитрий Николаевич, получив отказ на свое предложение, и Наталья Николаевна задает тот же вопрос. Все это, конечно, в шутку. Шутит она и по адресу брата Сергея, к которому, кстати сказать, очень хорошо относился Пушкин. Упоминаемый Андрей Муравьев, сосед Чернышевых, так же как и Дмитрий, был очень увлечен Надеждой Григорьевной, но и он не имел успеха. Позднее, в 1838 году, она вышла замуж за князя Г. А. Долгорукого.

Пушкин уехал надолго, поэтому Наталье Николаевне пришлось самой впервые сделать важный шаг в семейной жизни - снять новую квартиру. Надо сказать, что в те времена было принято, уезжая на все лето на дачу (а тогда жили за городом подолгу, по 5-6 месяцев), оставлять в целях экономии старую квартиру, а осенью переезжать на другую. Очевидно, так делали и Пушкины. За шесть лет жизни в Петербурге они сменили несколько квартир.

Надо полагать, Наталья Николаевна сняла на этот раз квартиру побольше, чтобы детские комнаты были просторнее и кабинет Пушкина расположен поудобнее. И несомненно, сделала это при помощи тетушки Екатерины Ивановны, которая, вероятно, и подыскала эту квартиру; Наталья Николаевна даже не твердо знает адрес, съездив туда только один раз ее посмотреть.

Пушкин считал, что квартира дороговата. 12 сентября он писал жене: "Если дом удобен, то нечего делать, бери его, но уж по крайней мере усиди в нем". А 8 октября из Болдина: "...слава богу... что ты хоть и дорого, но дом нашла".

Уже первые письма Натальи Николаевны к Дмитрию позволяют нам по-новому судить и о ее отношении к мужу. Вынужденная обратиться к брату за помощью, она подчеркивает, что муж оставил ей достаточно денег и что в ее затруднении виновата она одна. Далеко не случайно во втором письме она повторяет брату: "...денег, которые муж мой мне оставил, было бы более чем достаточно до его. возвращения..." Дмитрий Николаевич, отвечая сестре на письмо от 1 сентября, по-видимому, упрекнул Пушкина в том, что он, уезжая, не обеспечил семью нужной суммой денег. Это обидело и задело Наталью Николаевну, и она вынуждена была вторично подчеркнуть, что муж и не подозревает, что она испытывает недостаток в деньгах. Сдержанная и деликатная, она пи одним словом не намекает брату на его бестактность, но письмо ее так кратко и сухо, что это можно прочесть между строк.

Первого октября Пушкин, наконец, приехал в Болдино и на другой же день написал жене.

"Милый друг мой, я в Болдине со вчерашнего дня - думал здесь найти от тебя письма, и не нашел ни одного. Что с вами? Здорова ли ты? Здоровы ли дети? Сердце замирает как подумаешь.

...Въехав в границы Болдинские, встретил я попов, и так же озлился на них, как на симбирского зайца*. Недаром все эти встречи. Смотри, женка. Того и гляди избалуешься без меня, забудешь меня - искокетничаешься. Одна надежда на бога да на тетку. Авось сохранят тебя от искушения рассеянности...

* (Встретить зайца или попа по дороге считалось плохой приметой.)

Честь имею донести тебе, что с моей стороны я перед тобою чист, как новорожденный младенец. Дорогою волочился я за одними 70 и 80-летними старухами, а на молоденьких шестидесятилетних и не глядел... Теперь надеюсь многое привести в порядок, многое написать, и потом к тебе с добычею...

Прости - оставляю тебя для Пугачева. Христос с вами, дети мои. Цалую тебя, женка, будь умна и здорова" (2 октября 1833 года. Болдино).

"Мой ангел, сейчас получаю от тебя вдруг два письма, первые после Симбирска. Как они дошли до меня, не понимаю: ты пишешь в Нижегородскую губ. в село Абрамово, оттуда etc. А об уезде ни словечка... Воображаю твои хлопоты и твою досаду; слава богу, что ты здорова, что Машка и Сашка живы... Не стращай меня, женка, не говори, что ты искокетничалась; я приеду к тебе, ничего не успев написать - и без денег сядем на мель. Ты лучше оставь уж меня в покое, а я буду работать и спешить. Вот уж неделю как я в Болдине, привожу в порядок мои записки о Пуг.(ачеве), а стихи пока еще спят. Коли царь дозволит мне Записки, то у нас будет тысяч 30 чистых денег. Заплотим половину долгов, и заживем припеваючи... Цалую и благославляю всех вас. Кланяюсь и от всего сердца благодарю тетку Катерину Ивановну за ее милые хлопоты. Прощай" (8 октября 1833 года. Болдино).

"Мой ангел, одно слово: съезди к Плетневу и попроси его, чтоб он к моему приезду велел переписать из Собрания законов (год. 1774 и 1775 и 1773) все указы, относящиеся к Пугачеву. Не забудь. Что твои обстоятельства? Что твое брюхо? Не жди меня в нынешний месяц, жди меня в конце ноября. Не мешай мне, не стращай меня, будь здорова, смотри за детьми, не кокетничай с ц.(арем), ни с женихом княжны Любы*. Я пишу, я в хлопотах, никого не вижу - и привезу тебе пропасть всякой всячины... Что касается до тебя, то слава о твоей красоте достигла до нашей попадьи, которая уверяет, что ты всем взяла, не только лицом, да и фигурой. Чего тебе больше? Прости, цалуя Вас и благословляю. Тетке цалуя ручку. Говорит ли Маша? Ходит ли? Что зубки? Саше подсвистываю. Прощай" (11 октября 1833 года. Болдино).

* (Жених - С. Д. Безобразов, поклонник Наталья Николаевны Люба - княгиня Л. А. Хилкова.)

"Получил сегодня письмо твое от 4-го окт. и сердечно тебя благодарю. В прошлое воскресенье не получил от тебя письма и имел глупость на тебя надуться, а вчера такое горе взяло, что (давно) и не запомню, чтобы на меня находила такая хандра. Радуюсь, что ты не брюхата, и что ничто не помешает тебе отличаться на нынешних балах... Кокетничать я тебе не мешаю, но требую от тебя холодности, благопристойности, важности - не говорю уж о беспорочности поведения, которое относится не к тону, а к чему-то важнейшему. Охота тебе, женка, соперничать с графинею Саллогуб. Ты красавица, ты бой-баба, а она шкурка. Что тебе перебивать у нее поклонников. Все равно кабы граф Шереметев стал оттягивать у меня Кистеневских моих мужиков.

Кто же еще за тобой ухаживает кроме Огорева? Пришли мне список по азбучному порядку. Да напиши мне также где ты бываешь, и что Карамзины, Мещерская и Вяземские... Что-то моя беззубая Пускина? Уж эти мне зубы!- а каков Сашка рыжий? Да в кого-то он рыж? Не ожидал я этого от него. О себе тебе скажу, что я работаю лениво, через пень колоду валю. Все эти дни голова болела, хандра грызла; нынче легче. Начал многое, но ни к чему нет охоты, бог знает, что со мною делается. Старам стала и умом плохам. Приеду оживиться твоею молодостию, мой ангел. Но не жди меня прежде конца ноября; не хочу к тебе с пустыми руками явиться, взялся за гуж, не скажу, что не дюж. А ты не брани меня..." (21 октября 1833 года. Болдино).

"Вчера получил я, мой друг, два от тебя письма. Спасибо; но я хочу немножко тебя пожурить. Ты кажется не путем искокетничалась. Смотри: не даром кокетство не в моде и почитается признаком дурного тона. В нем толку мало... Прошу, чтобы у меня не было этих академических завтраков. Теперь, мой ангел, цалую тебя как ни в чем не бывало; и благодарю за то, что ты подробно и откровенно описываешь мне свою беспутную жизнь. Гуляй, женка, только не загуливайся, и меня не забывай... Опиши мне свое появление на балах, которые, как ты пишешь, вероятно уже открылись - да, ангел мой, пожалуйста, не кокетничай. Я не ревнив, да и знаю, что ты во все тяжкое не пустишься; но ты знаешь, как я не люблю все, что пахнет московской бырышнею, всё, что не comrne il faut, все, что vulgar... Если при моем возвращении я найду, что твой милый простой, аристократический тон изменился, разведусь, вот те Христос, и пойду в солдаты с горя.

Ты спрашиваешь как я живу и похорошел ли я? Во-первых, отпустил я себе бороду; ус да борода - молодцу похвала; выду на улицу, дядюшкой зовут. Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей, и лежу до 3-х часов. Недавно расписался, и уже написал пропасть. В 3 часа сажусь верьхом, в 5 в ванну и потом обедаю картофелем да грешневой кашей. До 9 часов - читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо..." (30 октября 1833 года. Болдино).

Пушкин долго не получал писем от жены, так как она неточно написала адрес. Беспокойство мешало ему сосредоточиться. Но, наконец, вдохновение пришло, и он принялся за работу: "Я пишу, я в хлопотах, никого не вижу - и привезу тебе пропасть всякой всячины..." - сообщает он Наталье Николаевне 11 октября.

Болдинские письма поэта, нам кажется, следует рассмотреть отдельно от предыдущих. Пока поэт путешествовал, был занят сбором материалов к своей работе, встречался с новыми людьми, а семья жила на даче вместе с Екатериной Ивановной, у него не возникало беспокойства в отношении появления Натальи Николаевны в свете.

Но вот наступил октябрь, Пушкины вернулись с дачи, поселились в новом доме. Возобновился "сезон" в петербургском высшем обществе, открылись двери великосветских гостиных, начали приходить приглашения на вечера и балы, от которых тогда не было принято отказываться. Видимо, выезжала и Наталья Николаевна, конечно, не одна, а с тетушкой Загряжской. Пушкин знал, что ее всегда окружает толпа поклонников, и этим вызваны его опасения, что она без него будет вести себя не так, как ему хотелось бы. Поэт был старше своей Наташи на тринадцать лет, и по письмам его чувствуется, что он относился к ней в первые годы как к девочке, которую надо оберегать и постоянно предостерегать. Он был уверен в любви своей жены, но все же ему не нравились некоторые воздыхатели, окружавшие Наталью Николаевну, имена которых он желает знать "по азбучному порядку".

Вполне естественно, что ей, молодой женщине, нравилось поклонение мужчин. Кто может упрекнуть ее в этом? Не надо забывать и того, что сам Пушкин, гордившийся красотой своей жены, охотно вывозил ее в свет, особенно в первые годы.

Многое зависело от настроения Пушкина в данную минуту и от обстоятельств. То он пишет: "Кокетничать тебе не мешаю", то: "Ты кажется не путем искокетничалась" и тут же: "цалую тебя, мой ангел, как ни в чем не бывало". "Гуляй, женка... только меня не забывай".

В 1834 году, когда Наталья Николаевна поехала в Москву к своим родным, Пушкин пишет: "Кокетничать позволяю сколько душе угодно", то есть разрешает ей вдали от "большесветия" вести себя свободнее, зная, что она никогда не переступит установленных норм поведения.

В словаре В. И. Даля, современника Пушкина, слово "кокетничать" означает: строить глазки, жеманничать, рисоваться. Конечно, Пушкин ни на минуту не мог себе представить, что его жена может вести себя подобным образом. В его понимании "не кокетничать" значило вести себя в обществе сдержанно, он требовал от нее "холодности, благопристойности и важности", опасаясь, что живость характера и естественность поведения Натальи Николаевны могут дать повод к осуждению и сплетням в чопорном светском обществе.

Даже Щеголев, давший отрицательную характеристику жене поэта, писал: "В кокетстве раздражала Пушкина больше всего общественная, так сказать, сторона его. Интимная же сторона, боязнь быть "кокю"*, нe волновала так Пушкина. Эту особенность взглядов Пушкина на кокетство надо подчеркнуть и припомнить при изложении истории столкновения его с Дантесом".

* (Cocu (фр.) - обманутый муж.)

Положение Пушкина в дворцовых кругах и светском обществе было трудное. Великий поэт, гордость России, он был вынужден в силу многих обстоятельств вращаться в этом обществе. Зависть, злоба и недоброжелательность окружали Пушкиных, и каждый неловкий шаг молодой женщины давал повод к пересудам и сплетням. Конечно, не исключено, что, попав в высшее общество, она вначале допускала какие-то небольшие промахи с точки зрения правил "света", строго соблюдавшихся. Вот этого-то и опасался самолюбивый и гордый поэт.

Пушкин создал себе идеал молодой женщины, который он так проникновенно отразил в онегинской Татьяне. Ему хотелось, чтобы его любимая жена походила на замужнюю Татьяну.

 на казалась верный снимок
 Du comme il faut... 
 Никто б не мог ее прекрасной
 Назвать; но с головы до ног
 Никто бы в ней найти не мог
 Того, что модой самовластной
 Зовется vulgar...

Здесь мы видим и comme il faut и vulgar - все то, о чем упоминал поэт в письмах к жене. Но Наталья Николаевна была еще и прекрасна, не было ей равных в петербургском обществе среди самых красивых женщин.

Естественность ее поведения, скромность, застенчивость, доверчивость к людям - все то, за что так любил свою Наташу Пушкин,- были яркой противоположностью поведению светских дам, завидовавших ее красоте, надменных и злоязычных, умевших скрывать свои мысли под любезной улыбкой, а за глаза распространявших сплетни и неверно толковавших поведение жены поэта.

Впоследствии, уже после смерти Пушкина, П. А. Вяземский писал Наталье Николаевне: "Вы слишком чистосердечны, слишком естественны, мало предусмотрительны... Красота - это дар, но стоит он немного дорого. Вы - власть, сила в обществе, а вы знаете, что все стремятся нападать на всякую власть, как только она дает к тому хоть малейший повод".

Это свидетельство Вяземского еще раз подтверждает, что именно волновало Пушкина.

"Слишком приметна была она,- писал упоминавшийся уже пушкинист А. Ф. Онегин,- и как жена гениального поэта, и как одна из красивейших русских женщин. Малейшую оплошность, неверный шаг ее немедленно замечали, и восхищение сменялось завистливым осуждением, суровым и несправедливым". Несправедливым...

Пушкин говорил о себе: "Я мнителен, как мой отец". Вот эта мнительность и питала воображение поэта, вызывала порою несдержанность в письмах, заставляла опасаться, что в его отсутствие жена вдруг почему-то изменит свое привычное поведение. Но вспомним, что еще Еропкина говорила о юной Наташе, что она обладала удивительным тактом, умением держать себя, что все в ней было comme il faut.

Но, возможно, что даже самые невинные поступки жены поэта могли вызвать нежелательные для Пушкина толки и не только в великосветских салонах, но и в гостиных друзей, о чем он и не подозревал. В дальнейшем мы увидим, что сплетни и неверное толкование поведения Натальи Николаевны исходили даже из дома Карамзиных.

Судя по письмам Пушкина 1833 года, Наталья Николаевна очень хотела, чтобы муж поскорее приехал домой. Она ревновала его беспредметно, но, несомненно, ревновала, зная его пылкую натуру. И в письмах к мужу, видимо, преувеличивала свои успехи в обществе, ухаживание поклонников, думая, что это заставит Пушкина быстрее вернуться.

"Не стращай меня, женка, не говори, что искокетничалась", - пишет поэт 11 ноября. "К хлопотам, неразлучным с жизнью мужчины, не прибавляй беспокойств семейных, ревности etc. etc." (6 ноября 1833 года. Болдино).

До женитьбы Пушкин увлекался многими женщинами. В одних он страстно влюблялся (взаимно или безответно, был счастлив или несчастлив), за другими "приволакивался", потом разочаровывался, быстро забывал. Полагаем, что большинство его романов было известно Наталье Николаевне. С его слов.

Увлекался Пушкин петербургскими красавицами и будучи уже женатым. И не без основания Наталья Николаевна ревновала его к графине Надежде Львовне Соллогуб, очень красивой, очаровательной девушке, которой он посвятил в 1832 году великолепное стихотворение:

 Нет, нет, не должен я, не смею, не могу
 Волнениям любви безумно предаваться;
 Спокойствие мое я строго берегу
 И сердцу не даю пылать и забываться...

Во многих письмах из Болдина поэт всячески старается развеять ревнивые подозрения жены: то шутя говорит, что волочится только за семидесятилетними старухами, то уверяет, что невинен, как младенец, и даже называет Соллогуб "шкуркой", полагая таким образом убедить Наталью Николаевну в том, что она во сто крат красивее (хотя "бой-бабой" Наталью Николаевну назвать никак нельзя) и что в отношении к Соллогуб у него ничего нет... Ничего серьезного и не было, кроме временного увлечения молодой красивой девушкой.

Последнее письмо Пушкина к Наталье Николаевне из Болдина датировано 6 ноября 1833 года, в середине ноября он был уже в Москве, а в двадцатых числах - в Петербурге.

"Дома нашел я все в порядке,- пишет он из Петербурга 24 ноября Павлу Воиновичу,- жена была на бале, я за нею поехал,- и увез к себе, как улан уездную барышню с именин городничихи".

Болдинская осень 1833 года была также чрезвычайно плодотворна для Пушкина. Он закончил "Историю Пугачева", написал "Сказку о мертвой царевне", "Сказку о рыбаке и рыбке", несколько стихотворений и, наконец, гениальную свою поэму "Медный всадник". Так что к Наталье Николаевне, как он писал, вернулся поэт с "большой добычей".

Но, к сожалению, тех материальных благ, на которые рассчитывал Пушкин, это ему не принесло.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://a-s-pushkin.ru/ "A-S-Pushkin.ru: Александр Сергеевич Пушкин"