Воспоминания и дневники Пушкина

В России "память замечательных людей скоро исчезает по причине недостатка исторических записок", - утверждал Пушкин.

"Непременно должно описывать современные происшествия, чтобы могли на нас ссылаться", - говорил он.

Эти слова выражают особенный интерес, с которым Пушкин относился к дневникам и воспоминаниям современников о событиях, свидетелями которых они были. "Государыня пишет свои записки... Дойдут ли они до потомства?" - записывает он в дневнике 4 декабря 1834 г., опасаясь, что их постигнет участь уничтоженных записок вдовы Александра I и вдовы Павла I. Пушкин владел одним из немногих экземпляров "Записок" Екатерины II, в копии, снятой для него писарем. (Он сослался на эти "Записки" в "Замечаниях о бунте" Пугачева; см. выше) Читал Пушкин и рукописные воспоминания княгини Дашковой, свидетельницы свержения Петра III, и сделал оттуда выписку о Радищеве; были ему известны мемуары генерала Бологовского, одного из участников убийства Павла I (см. июньскую запись в дневнике 1834 г.).

Пушкин ратовал постоянно за то, чтобы его современники записывали свои воспоминания. Он дарит А. О. Смирновой альбом с надписью на заглавном листе: "Исторические записки А. О. С ***" и помещает как эпиграф стихотворную характеристику ее: "В тревоге пестрой и бесплодной...". Дарит он тетрадь и актеру Щепкину, и сам вписывает в нее первые строки:

"17 мая 1836. Москва. Записки актера Щепкина. - Я родился в Курской губернии Обоянского уезда в селе Красном, что на речке Пенке".

Он возлагает надежды на записки героя Отечественной войны генерала Ермолова, выдвигавшегося декабристами в члены нового революционного правительства (см. т. 5).

Очень интересовался поэт записками П. В. Нащокина (сына "одного из замечательнейших лиц екатерининского века" генерала В. В. Нащокина)^*, который по настоянию Пушкина взялся за них в 1836 г. Получив записки, Пушкин стал обрабатывать их для печати. Однако работу по редактированию рукописи поэт до конца не довел, и записки Нащокина были опубликованы лишь столетие спустя.

^* (В 1830 г. Пушкин даже стал записывать эти воспоминания под диктовку.)

Отрывок из "Исторических записок" И, И. Дмитриева с описанием казни Пугачева, свидетелем которой он был, Пушкин ввел в текст "Истории Пугачева". Автору воспоминаний Пушкин писал с благодарностью: "Хроника моя обязана вам яркой и живой страницей, за которую много будет мне прощено самыми Строгими читателями" (письмо от 14 февраля 1835 г.).

"Записки Н. А. Дуровой" - отрывки из журнала, веденного ею в 1812 году, Пушкин напечатал со своей вступительной заметкой в издававшемся им "Современнике", где поместил и другие яркие военные мемуары - "Занятие Дрездена 1813 года 10 марта (из дневника партизана Дениса Давыдова)".

Пушкин придавал большое значение и устным рассказам современников - живых свидетелей прошлого. Он сам записывал рассказы о пугачевщине - Крылова (баснописца), Дмитриева, генерала Свечина. Поэт-историк предпринял даже специальную поездку по следам Пугачева: он разыскивал стариков, помнивших его, расспрашивал их, записывал рассказы неграмотных крестьян.

Важным материалом считал Пушкин и короткие характеристические рассказы, анекдоты, одной живо подмеченной чертой или острым словом рисующие любопытные фигуры прошлого, черты быта, колорит эпохи. Денис Давыдов, М. Ф. Орлов, Дельвиг, Гнедич, Дмитриев, генерал Раевский (старший), Ермолов, Крылов (баснописец), князь Козловский (дипломат), А. Н. Голицын, князь Юсупов, Е. Ф. Долгорукова, М. Виельгорский, Н. К. Загряжская, Щербинина, Сперанский, И. Н. Римский-Корсаков (один из фаворитов Екатерины II), Паэс (испанский дипломат), - вот список, далеко не полный, тех, чьи исторические анекдоты собирал Пушкин. Неистощимыми рассказами о прошлом славился И. И. Дмитриев. "Каждые два часа беседы с ним могут дать материалов на несколько глав записок", - писал Вяземский. Старый вельможа, князь Юсупов привлекал его рассказами о встречах с Вольтером, Дидро, Бомарше, Касти, воспоминаниями о беспечных празднествах Марии-Антуанетты, смененных гильотиной. "Пушкин заслушивался рассказов Натальи Кирилловны, - вспоминал Вяземский о Загряжской, - он ловил в ней отголоски поколений и общества, которые уже сошли с лица земли; он в беседе с нею находил прелесть историческую и поэтическую, потому что в истории много истинной и возвышенной поэзии, и в поэзии есть своя доля истории. Некоторые драгоценные частички этих бесед им сохранены; но самое сокровище осталось почти непочатым"^*.

^* (П. А. Вяземский. Старая записная книжка. Полн. собр. сочинений князя П. А. Вяземского, т. VIII, СПб. 1883, стр. 185.)

В полной мере сознавая высокую ответственность свою перед потомством за создание верной картины своей эпохи, Пушкин многие годы ведет дневники, пишет воспоминания.

Сохранилось от автобиографической прозы Пушкина очень немногое, и почти все то, что сохранилось, является незавершенными отрывками^*. Это - дневники, мелкие записи типа заметок в календаре, программы неосуществленных мемуаров, фрагменты "Записок" (воспоминаний).

^* (Мы не касаемся здесь "Путешествия в Арзрум"; законченность этого произведения, высокие его художественные достоинства, то обстоятельство, что Пушкин сам его печатал, создали традицию относить его к художественной прозе.)

Первый известный нам дневник Пушкина относится к 1815 г., последний - к 1835-му. Дошедшие до нас дневники 1815 и 1821 гг. сохранились лишь фрагментарно: и тот и другой но имеют начала. Первый обнимает собою время, может быть, менее месяца; второй - несколько более двух месяцев. От. 1827 г. мы знаем лишь одну запись. Записи 1831 г. велись в течение полутора месяцев. Последний дневник, дошедший до нас, велся пятнадцать месяцев - с ноября 1833 г. по февраль 1835 г. На титульном листе его, по-видимому рукою Пушкина написано "№ 2"; это позволяет предположить, что ему предшествовал другой дневник, нам неизвестный.

В дневниках Пушкина, начиная с лицейского и кончая 1835 годом, сочетаются записи его об общественной жизни страны с литературными новостями; они перемежаются историческими анекдотами, личными заметками. Только горизонты зрелого Пушкина так широки, как не могли они, естественно, быть еще у лицеиста; и выражение чувств - экспансивное и восторженное у юноши - заменяется в последнем дневнике поэта суровой сдержанностью.

В дневнике шестнадцатилетнего поэта обращает на себя внимание критический этюд о творчестве плодовитого автора комедий Шаховского, пронизанный аналитической мыслью. Поражает в юношеском дневнике и первый известный нам литературный портрет, написанный Пушкиным, своей яркой талантливостью, остротой, живой наблюдательностью предвещающий искусство пушкинского портрета, столь характерное для "Записок" и художественной прозы Пушкина.

Кишиневский дневник велся поэтом в дни освободительной войны греков против поработителей Греции - турок. Дневнику предшествовало так называемое "Письмо о греческом восстании" (см. т. 9). В уцелевших страницах дневника, писавшихся месяц спустя после возвращения в Кишинев, находятся лишь краткие заметки о дальнейших событиях восстания. Откровенно отмечает Пушкин и свои связи с гетеристами; поэт готовился лично участвовать в греческой освободительной войне.

Страничка 1827 г. посвящена взволновавшему Пушкина событию - случайной встрече с арестованным Кюхельбекером.

Особое место занимают записи 1831 г. о восстании в военных поселениях Новгородской губернии, которые могут быть названы дневником лишь условно. Эти записи Пушкина выпали из круга материалов, привлекаемых к изучению историками, хотя они представляют большой исторический интерес. В дни восстания поэт жил в Царском Селе - резиденции Николая I, к которому стекались все сведения о мятеже. Постоянно общаясь с придворными и близкими к царю лицами (с Жуковским, А. О. Россет и др.), Пушкин записывал с их слов свежие новости.

Высказывалось предположение, что записи 1831 г. Пушкин собирался представить правительству как образец для газеты "Дневник", которую он готовился издавать. Однако от этого предположения нужно, по-видимому, отказаться, и не только потому, что там попадаются такие частные сведения, как помолвка А. О. Россет, - критика действий императора, пусть самая умеренная, которая содержится в этих записях, была в печати недопустима.

Судя по тому, что дневник 1831 г. написан на листах, поля которых оставлены равными тексту (как и дневник 1833-1835 гг., как и подготовительные тексты "Истории Петра" и другие работы, требующие дополнений, вставок, обработки), можно предположить, что эти записи, наряду с последним дневником, рассматривались Пушкиным как материалы для будущих "Записок".

По самому содержанию своему дневники Пушкина, отмечающие все значительные события, представляют собою ценнейший документ свидетеля общественной жизни страны. В этом смысле особенно большой материал дает дневник 1833-1835 гг.

Пушкин подвергает здесь критике множество вопиющих фактов, характеризующих современный ему общественный строй: расточение государственных средств на придворную роскошь, обход царем законного судопроизводства (с выразительной репликой, обращенной к Николаю: "Вот тебе шиш, и поделом"), хищение крупнейшими чиновниками сумм, предназначенных для помощи голодающим крестьянам, и многое другое. Намекает Пушкин на скандальные любовные похождения Николая I, как и предшественника его, Александра; он отмечает дикое явление, ставшее заурядным, - свободное присутствие в высшем обществ цареубийц (убийц Павла I), и дает понять, что Александр I знал о готовящемся убийстве своего отца. Вновь и вновь возвращается Пушкин к вопросу о циничном расходовании дворянством колоссальных средств на торжества по случаю совершеннолетия наследника. "Что скажет народ, умирающий с голода?" Негодование вызывает у Пушкина перлюстрация его писем, которые читает и сам царь. "Однако какая глубокая безнравственность в привычках правительства, - пишет он, разумея самого Николая I. - В каком веке мы живем!" В дневнике записана характеристика Николая I, принадлежащая, вероятнее всего, самому Пушкину: "В нем много от прапорщика и немного от Петра Великого". Дневники Пушкина, отражая потребность писателя фиксировать все важное, происходящее вокруг него, имели и определенное назначение. Помимо того, что они могли служить автору надежным источником для будущих "Записок" (воспоминаний), они являются и бесспорным обращением Пушкина - через головы современников - к последующим поколениям, свободным от царской цензуры. Не раз дает Пушкин недвусмысленно понять это в последнем дневнике: "Замечание для потомства", "Опишу все в подробности в пользу будущего Вальтер-Скотта" и т. д.

О "Записках" (воспоминаниях) Пушкина приходится судить по осколкам их - фрагментам и программам. Главная часть основного автобиографического труда Пушкина - его "Записки" - была им самим уничтожена.

"В 1821 году начал я свою биографию, - писал поэт в 30-х гг., приступая к новым "Запискам", - и несколько лет сряду занимался ею. В конце 1825 года, при открытии несчастного заговора, я принужден был сжечь сии записки. Они могли замешать многие имена, и, может быть, увеличить число жертв. Не могу не сожалеть о их потере: я в них говорил о людях, которые после сделались историческими лицами, с откровенностию дружбы или короткого знакомства".

Эти страницы, составляющие центральную тему воспоминаний, писавшихся Пушкиным в ссылке в Михайловском, были посвящены декабристам. Именно эти "Записки", надо думать, дали основание Пущину говорить о существовании политической прозы Пушкина: "Он всегда согласно со мною мыслил о деле общем (res publica), по-своему проповедовал в нашем смысле - и изустно и письменно, стихами и прозой"^*. До ссылки Пушкин политической прозы не писал (по крайней мере нет никаких данных об этом), так что Пущин, очевидно, имеет в виду то, что он мог слышать в Михайловском: это были "Записки" и так называемая статья "О русской истории XVIII века".

^* (И. И. Пущин, "Записки о Пушкине", М. 1956, стр. 69.)

Об объеме сожженных "Записок" можно судить по письмам поэта из Михайловского 1824-1825 гг., из которых становится ясным, что он писал свои воспоминания почти год - с ноября 1824 г. по сентябрь 1825 г., а в черновике новых "Записок" Пушкин говорит о сожжении тетрадей.

Долгое время полагали, что от сожженных "Записок" Пушкина почти ничего не сохранилось. Судьба их была выяснена только недавно - в исследовании И. Л. Фейнберга, доказавшего, что "Записки" погибли не целиком^*.

^* (И. Л. Фейнберг, Незавершенные работы Пушкина, М. 1955; изд. 2-е, дополненное, М. 1958.)

К числу уцелевших отрывков исследователь справедливо относит фрагмент воспоминаний о Карамзине, страницы, посвященные А. П. Ганнибалу (напечатанные поэтом в виде примечания к первому изданию первой главы "Евгения Онегина"), описание встречи с Державиным (Пушкин намечал поместить его как извлечение из своих "Записок" в примечании к стихотворению "Воспоминания в Царском Селе", 1814 г.), воспоминания о Крыме ("Отрывок из письма к Д.").

Большой интерес представляет фрагмент воспоминаний о Карамзине, отрывок из которых - воспоминания о появлении I тома "Истории государства Российского", - поэт напечатал в 1827 г. среди анонимных "Отрывков из писем, мыслей и замечаний", с пометой: "Извлечено из неизданных записок". Рассказ же о споре между Пушкиным и Карамзиным на тему о рабстве и свободе, естественно, напечатан быть не мог.

Несколько лет спустя после сожжения своих "Записок" Пушкин решил вернуться к ним. Замысел новых "Записок" был очень обширен: Пушкин намеревался "избрать себя лицом", вокруг которого хотел "собрать другие, более достойные замечания". Поэт написал лишь вступление, рассказав о трагических судьбах и необыкновенных характерах своих предков.

К возобновляемым "Запискам" относятся, как устанавливает названное исследование, литературные портреты современников (Будри, "Фальстаф" Давыдов, Дуров), а также отрывок "О холере" - воспоминания об осени 1830 г., когда поэт оказался в Болдине, окруженном холерными карантинами.

О богатом содержании задуманных новых "Записок" мы можем судить по двум незаконченным программам их. По ним видно, что "домашняя" жизнь автора должна была изображаться на широком историческом фоне - "рождение Ольги" (сестры) - "смерть Екатерины" (императрицы).

Ряд пунктов программы - "нестерпимое состояние", "мое положение", "отношение к товарищам", "мое тщеславие" - показывают, что поэт предполагал говорить в автобиографии и о психологических переживаниях своих. Как выглядело бы это в развернутой литературной форме, мы можем себе представить, читая единственный в своем роде "Отрывок" ("Несмотря на великие преимущества...") - т. 5.

Если в дневниках своих Пушкин уделяет главное внимание событиям общественного значения, обнажает коррупцию правительственных кругов и язвы самодержавно-крепостнического строя, если стиль его дневников предельно лаконичен, то совершенно иное литературное явление должны были представлять собою его "Записки".

В "Записках" должны были мы увидеть вольно нарисованную картину жизни, свободно написанные портреты современников, выразительные психологические признания.

"Не трудно понять, - писал лучший биограф Пушкина, - какой памятник оставил бы после себя поэт наш, если бы успел извлечь из своего архива материалов полные, цельные записки своей жизни; но и в уничтожении той части их, которая была уже составлена им в 1825 г., русская литература понесла невознаградимую утрату. При гениальном способе Пушкина передавать выражение лиц и физиономию событий немногими родовыми их чертами, и проводить эти черты глубоким неизгладимым резцом, - публика имела бы такую картину одной из замечательнейших эпох русской жизни, которая, может быть, помогла бы уразумению нашей домашней истории начала столетия лучше многих трактатов о ней"^*.

^* (П. Анненков, Александр Сергеевич Пушкин в Александровскую эпоху, СПб. 1874, стр. 309.)

Воспоминания

Державин. Рассказ о Державине является отрывком из сожженных Пушкиным "Записок". В 1835-1836 гг. Пушкин перебелил воспоминание о Державине и вложил листок в "Table-Talk". Портрет его (где представлен oн в колпаке и халате). - Портрет маслом работы Василевского, 1815 г. (ныне - во Всесоюзном музее А. С. Пушкина в Ленинграде).

"Вышед из лицея..." Выпускной акт в лицее был 9 июня 1817 г. Уехал Пушкин в Михайловское 8-10 июля, где пробыл до конца августа. Деревня est le premier... - Источник недописанной цитаты из Вольтера не обнаружен; она должна была, очевидно, развертываться в обычном для Вольтера смысле осуждения деревни.

Встреча с П. А. Ганнибалом. Старый арап - Петр Абрамович Ганнибал (1742-1826), дядя матери Пушкина, сын "царского арапа" Абрама Петровича (Ибрагима), Ганнибала. Пушкин навестил его летом 1817 г. в его имении Петровском, расположенном около Михайловского.

Карамзин. ...лены печатью вольномыслия. - В уничтоженном начале этого отрывка "Записок" Пушкин писал, очевидно, о своих юношеских политических стихах. Болезнь. - Пушкин проболел шесть недель в январе - феврале 1818 г. Лейтон Яков (1792-1822) - доктор медицины.

Одна дама, впрочем, весьма почтенная - кн. Е. И. Голицына, о которой см. прим. к стих. "Простой воспитанник природы..." (т. 1). Каченовский бросился на одно предисловие... - в статье "От киевского жителя к его другу" (подписанной буквой Ф.), рецензирующей два французских перевода предисловия к "Истории Государства Российского" ("Вестник Европы", 1819, №№ 2-6). В 1829 г. в заметке "Несколько московских литераторов..." Пушкин вновь иронически говорит об этой статье Каченовского (см. т. 6). Ноты Русской истории - примечания Карамзина, содержащие много исторических документов и превосходящие размером основной текст.

Никита Муравьев... разобрал предисловие. - Будущий декабрист, автор "Мыслей об "Истории Государства Российского" П. М. Карамзина". Пушкину была известна первая часть этой критики, посвященная предисловию и ходившая в списках (см. "Лит. наследство", т. 59, 1954, стр. 582-586). Мих. Орлов в письме к Вяземскому пенял Карамзину... - Письмо это, от 4 июля 1818 г., см. в "Лит. наследстве", т. 59, 1954, стр. 566-567. Мне приписали одну из лучших русских эпиграмм. - Вероятно, Пушкин разумеет эпиграмму "В его истории изящность, простота..." (см. т. 1). Любимые парадоксы. - Пушкин имеет в виду идеи Карамзина о незыблемости монархии и крепостного права в России. Кутузов - П. И. Голенищев-Кутузов (1767-1829), одописец и переводчик, член Российской академии; политический и литературный противник Карамзина, которого он обвинял в 1810 г. в "вольнодумческом и якобинском яде", в "безбожии и безначалии". Шестилетнего знакомства. - Пушкин общался с Карамзиным четыре года - с 1816 г. (когда историк приезжал в Царское Село) до своей ссылки в 1820 г. В Павловск. - Карамзин ездил к жившей там императрице Марии Федоровне, вдове Павла I.

Отрывок из письма к Д. Воспоминания о Крыме, изложенные в форме письма к Дельвигу (датирующегося концом 1824-началом 1825 г.), Пушкин предназначал к печати, о чем говорит последняя фраза черновика письма. "Отрывок" был напечатан Дельвигом в "Северных цветах" на 1826 г., затем был приложен к третьему изданию "Бахчисарайского фонтана" (1830 г.). О том же путешествии Пушкина в августе - сентябре 1820 г. см. в письме его брату от 24 сентября 1820 г. (т. 9). Путешествие М. - "Путешествие по Тавриде в 1820 году" Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола, СПб. 1823. Переход его по скалам Кикенеиса... - Пушкин ошибся: Муравьев-Апостол описывал в письме из Кикенеиса переход по скалам Симеиза.

...тут посетили меня рифмы... - см. прим. к стих. "Чаадаеву", т. 2.

N.N. - Н. Н. Раевский, вероятно, младший. Пушкин ездил в Бахчисарай с ним и с отцом его.

Встреча с Кюхельбекером. Встреча произошла на пути Пушкина из Михайловского в Петербург. Кюхельбекера везли из Шлиссельбургской крепости в Дина-бургскую (в Двинске). По приговору, он был осужден на двадцатилетнюю каторгу, которую заменили крепостью. С 1835 г. жил на поселении в Восточной Сибири, где и умер в 1846 г. После этой встречи друзья больше не виделись. Пушкин посылал Кюхельбекеру книги, был с ним в переписке и пытался печатать его произведения. Описание встречи сохранилось в рапорте фельдъегеря, везшего Кюхельбекера:

"Господину дежурному генералу Главного Штаба, е. и. в. генерал-адъютанту и кавалеру Потапову.

Фельдъегеря Подгорного

Отправлен я был сего месяца 12 числа в г. Динабург с государственными преступниками, и на пути, приехав на станцию Залазы, вдруг бросился к преступнику Кюхельбекеру ехавший из Новоржева в С.-Петербург некто г. Пушкин и начал после поцелуев с ним разговаривать. Я, видя сие, наипоспешнейше отправил как первого, так и тех двух за полверсты от станции, дабы не дать им разговаривать, а сам остался для написания подорожной и заплаты прогонов. Но г. Пушкин просил меня дать Кюхельбекеру денег; я в сем ему отказал. Тогда он, г. Пушкин, кричал и, угрожая мне, говорил, что по прибытии в С.-Петербург в ту же минуту доложу его императорскому величеству как за недопущение распроститься с другом, так и дать ему на дорогу денег; сверх того, не преминул также сказать и генерал-адъютанту Бенкендорфу. Сам же г. Пушкин между прочими угрозами объявил мне, что он посажен был в крепость и потом выпущен, почему я еще более препятствовал иметь ему сношение с арестантом; а преступник Кюхельбекер мне сказал: это тот Пушкин, который сочиняет. 28 октября 1827 г." ("Стихотворения А. С. Пушкина, не вошедшие в последнее собрание его сочинений", Берлин, 1861, стр. 193-194),

Вероятно, поляки? - члены национального патриотического товарищества, имевшие связь с декабристами.

О холере. Дерптским студентом - Алексеем Николаевичем Вульфом (1805-1881), соседом Пушкина по имению, сыном П. А. Осиповой. Cholera-morbus подошла к нашим границам... - Холера азиатская, или индийская, проникла впервые в Россию (в Закавказье, Тифлис, Баку и Астрахань) в 1823 г.

О бедствии, которое через пять лет сделалось мыслию всей Европы... - С 1829 г. холера распространилась по России, с 1831 г. была занесена в Пруссию, Австрию, Англию; в Европе холера продержалась до 1837 г. Нижегородской деревне - Болдине. Пребыванию моему между азиатцами - в Закавказье, во время путешествия в Арзрум, в 1829 г. Макарьевскую ярманку - большой торг на Средней Волге, происходивший с середины XVII в. в городе Макарьеве Нижегородской губернии и собиравший ежегодно купцов со всей России и из-за границы. В 1817 г. местом ярмарки стал Нижний-Новгород. Пушкин выехал из Москвы в Болдино 31 августа 1830 г. Описание "бежавшей ярманки" - впечатление первых чисел сентября, времени ее окончания (она происходила с 15 июля по 15 августа). Макарьевская ярмарка описана Пушкиным в "Путешествии Онегина" (см. т. 4). Сочиняя сказки. - В Болдине осенью 1830 г. Пушкин написал "Сказку о попе и о работнике его Балде" и "Сказку о медведихе".

Страх меня пронял - в Москве... - В Москве находилась в это время невеста Пушкина, Н. Н. Гончарова.

Начало новой автобиографии. Свою родословную Пушкин писал, вероятно, осенью 1834 г., так как в это время он познакомил в Болдине А. М. Языкова со своей "Историей рода Пушкиных". Радша - легендарное лицо, от имени которого производили себя многие дворянские фамилии; жил будто бы в XII в., то есть лет за сто до Александра Невского.

Григорий Гаврилович. - Описка Пушкина: он имел в виду отца упомянутого деятеля - Гавриила Григорьевича Слепого (ум. 1638), приверженца Лжедмитрия (выведенного в "Борисе Годунове"). О нем писал Пушкин в письме о "Борисе Годунове" 30 января 1829 г. (см. т. 6). Другой Пушкин - Григорий Григорьевич Сулемша, старший брат Гавриила Григорьевича. Слова Карамзина о нем приведены Пушкиным из т. XII, гл. 1 (изложение событий 1607 г.). Обоих Пушкиных поэт разумел в четвертой строфе "Моей родословной", в беловой рукописи которой имелся вариант заключительных стихов строфы: "Из них иные головами//Легли за Русь...". Четверо Пушкиных подписались... - Пушкин неоднократно подчеркивал то обстоятельство, что его предки были в числе избирателей. Он упоминает об этом в письме к Дельвигу от 8 июня 1825 г., в "Моей родословной" (т. 2), в "Езерском" (т. 3). Матвей Степанович (ум. 1698 или 1706) - боярин. За участие сына его Федора в стрелецком заговоре был лишен боярской чести и сослан в Енисейск. Федор Матвеевич - стольник, казнен 4 марта 1697 г. вместе со стрелецким полковником И. И. Цыклером и окольничьим А. П. Соковниным за участии в стрелецком заговоре. (О Федоре Матвеевиче Пушкин писал в "Моей родословной": "С Петром мой пращур не поладил//И был за то повешен им".) Александр Петрович Пушкин (1686-1725), каптенармус Преображенского полка (1722), владелец Болдина и смежных нижегородских деревень. Был женат - на Евдокии Ивановне Головиной (дочери адмирала). Зарезав свою жену - в 1725 г. (ср. в "Опыте отражения некоторых нелитературных обвинений", т. 6). Лев Александрович (1723-1790) - дед поэта, о котором он читал у французских историков Рюлиера и Кастера (там же). О нем вспоминает Пушкин в 7-й строфе "Моей родословной" (см. т. 2). Первая жена его (с 1744 г.?) - Мария Матвеевна Воейкова. Повесил на черном дворе. - Подлинность этого события не установлена; Пушкин писал об этом невесте 30 сентября 1830 г. (см. т. 9). Отец поэта опровергал это. В формуляре же Л. А. Пушкина значится, что он "за непорядочные побои находящегося у него в службе венецианина Харлампия Меркадии был под следствием, но по именному указу повелено его, Пушкина, из монаршей милости простить". Его сыновья (от первого брака, с М. М. Воейковой) - Николай (1745-1821), полковник артиллерии, в отставке с 1792 г.; Петр (1751-1825), полковник артиллерии, в отставке с 1795 г., записавшийся в 1812 г. в ополчение; о смерти его Пушкин говорит в письме к Дельвигу от начала июня 1825 г. (см. т. 9); Александр (1757-после 1795), капитан артиллерии. Вторая жена его (с 1763 г.?) - Ольга Васильевна Чичерина (1737-1802), бабушка поэта. От второго брака у Л. А. Пушкина были дети: Василий (поэт), Сергей (отец А. С. Пушкина), Анна и Елизавета (по мужу Сонцова).

Дед ее - Ибрагим, или Абрам Петрович, Ганнибал (1698-1781), эфиоп (абиссинец) по происхождению, "выдающийся русский математик, фортификатор и гидротехник", изображен Пушкиным в повести "Арап Петра Великого", в "Моей родословной". Умер философом - то есть, по-видимому, без церковного обряда.

Первая жена его - Евдокия Андреевна Диопер, дочь капитана галерного флота в Петербурге. По архивным данным, история их брака и развода предстает в несколько ином виде. Выданная в 1731 г. замуж, она вскоре сблизилась с подчиненным мужа, за что Ганнибал после месяца истязаний жены "смертельными побоями необычно" предал ее суду. Когда она находилась под арестом, Ганнибал женился вторично, не получив развода. Лишь в 1743 г., после пересмотра дела, Е. А. была освобождена и поселилась у родных; в 1746 г. она родила дочь Агриппину (Аграфену), вскоре умершую (отцом ребенка был подмастерье Академии наук Обумов). Возможно, что этот случай дал основание для семейного предания о белой дочери Поликсене. Судебное дело разрешилось лишь в 1754 г., когда Е. А. была заключена в Староладожский (а не Тихвинский) монастырь, где вскоре умерла. Вторая жена его - Х. Р. фон Шеберх (1705-1781) - дочь капитана Перновского полка в Ревеле, прабабка Пушкина. Множество черных детей - пять сыновей и четыре дочери. Иван Абрамович Ганнибал (1731-1801) - строитель Херсона. Пушкин называет его в стих. "Воспоминания в Царском Селе" (1829) и отводит ему строфу в "Моей родословной" (см. т. 2).

Осип Абрамович (1744-1806) - капитан второго ранга флота артиллерии. Марья Алексеевна, рожд. Пушкина (1745-1818) - бабушка Пушкина, учившая его грамоте. О ней поэт вспоминает в стих. "Сон" и "Наперсница волшебной старины" (т. 1). Женился на другой жене - в 1779 г., на У. Е. Толстой (вдове капитана И. Толстого), рожд. Шишкиной. Трехлетняя ее дочь - Надежде Осиповне, будущей матери Пушкина (1775-1836), было в это время девять лет. Дед мой умер в 1807 году - не совсем точно, он умер в Михайловском 12 октября 1806 г.

Программы "Записок"

Их литературные знакомства. - Среди литературных друзей отца и дяди Пушкина были Карамзин, Батюшков, Дмитриев, В. В. Измайлов, Жуковский, Ксавье де Местр. Бабушка - М. А. Ганнибал. Оставленная мужем, она жила с малолетней дочерью Надеждой Осиповной в Липецке у своей матери.